Осада
Шрифт:
— Вот паскудство, — проворчал Урсис. — Ладно, поглядим, что будет завтра — вдруг они соберутся домой?
— Все может быть. — Брим потрепал друга по спине. — Спасибо тебе. Если дела у тебя совсем плохи, Ник Урсис — как раз подходящая компания.
Они поужинали частью своего скудного пайка, и Урсис плюхнулся в кресло.
— Длинный был день, Вилф Анзор. Жаль, что он прошел безрезультатно. Я сильно устал под конец, но завтра попробую снова. Риск, конечно, но что идти, что тут сидеть — все равно пропадать.
Брим положил руку ему на плечо.
— Ты не думай — я очень ценю то, что ты
Медведь устало улыбнулся.
— Когда вернемся домой, поставишь мне бутылку логийского — идет?
— Можешь не сомневаться. — Брим не был уверен, слышал его Урсис или нет — медведь уже спал.
На другой день Урсису повезло не больше, чем в первую вылазку, а провизии почти совсем не осталось. Вражеские глайдеры то и дело пролетали над головой. Облачники явно искали что-то — или кого-то, но без особого рвения. Совещание в усадьбе, несмотря на оптимистические надежды Урсиса, продолжалось, и по всем радиоканалам ссылались на таинственного Сталкера.
Дела двух друзей оборачивались не лучшим образом. На третье утро — все еще без всякого ответа на их КА'ППА-сигналы — Урсис, неохотно собираясь выйти в очередную метель, выглянул в кружок, расчищенный на иллюминаторе, и вдруг замер.
— Вилф, — прошептал он, — похоже, Леди Удача вспомнила-таки про нас. Смотри не выходи только, пока я не позову — С этими словами он вылез в люк и исчез в снежных вихрях, крича что-то по-содескийски.
Брим бросился К окну и увидел ветхие сани, влекомые одиноким лохматым дрошкатом, — они остановились в каких-то двухстах иралах от катера. Сидевший в них медведь, закутанный в ворох теплых одежек, явно не имевших внутреннего обогрева, при виде Урсиса извлек из саней древнюю лучевую пику. Он навел ее на Урсиса и крикнул что-то — но изоляция катера и вой метели не давали Бриму расслышать почти ничего.
Урсис что-то ответил, но не остановился, продолжая брести по снегу к саням — прямо на грозную лучевую пику. Между тем это оружие, хоть и старое, могло проделать приличную дыру даже в катере, не говоря уж о медведе.
Брим затаил дыхание. Старый друг в который раз рисковал жизнью ради него. Урсис шел медленно, но упорно, и вьюга тут же заметала его следы. Когда между двумя медведями осталось не больше десяти иралов, Урсис остановился и протянул лапы ладонями вперед. «Я друг», — говорил этот универсальный жест. Брим, опасаясь худшего, смотрел во все глаза. Медведи заговорили, размахивая лапами, потом умолкли и застыли, словно гранитные статуи. Старый дрошкат, не в пример им, принялся вылизывать себе бок — очевидно, дело не терпело отлагательства. Напряжение сделалось почти осязаемым.
Наконец, через бесконечно долгий промежуток времени, туземец отпустил свою пику и спрыгнул наземь. Урсис шагнул вперед, и они сомкнулись в медвежьем объятии, которое, на взгляд Брима, могло бы сокрушить корабельную броню. Ухмыляющийся Урсис помахал Бриму, потом поглядел на небо, а туземец стал рыться в задке саней. Он извлек оттуда охапку каких-то теплых одежд, и оба медведя устремились к катеру.
— Вилф Анзор, — пробасил Урсис, влезая через носовой люк в сопровождении мороза
Этот огромный медведь был на добрый ирал выше Урсиса. Его маленькие карие глазки смотрели твердо, как у того, кто привык полагаться на себя, короткая морда оканчивалась большим мокрым носом, а клыки в жизни не знали алмазных коронок. На нем был теплый шерстяной балахон, мягкие черные сапоги до колен, заправленные в них широкие штаны, перчатки и вязаная с серой кисточкой шапка под пару серому меховому воротнику. Благодаря многолетним объяснениям Бородова Брим знал, что это мех скального волка — признак взрослого медведя в этих живущих по старинке провинциях. Южный произнес несколько слов и поклонился.
— Он говорит — добро пожаловать на Згольвку, Вилф Анзор, — перевел Урсис. — Он гордится знакомством с человеком, который помогает нам в борьбе за нашу родину.
Южный добавил еще что-то, и Урсис улыбнулся.
— Говорит, что раньше видел людей только на картинках и рад, что в жизни они совсем не такие уж уродцы.
Брим улыбнулся Южному в ответ.
— Ну, спасибо. Скажи, что я безумно счастлив.
— Уже сказал. Сейчас мы осчастливим тебя еще больше. Знаешь, что он придумал, чтобы доставить нас на ферму, где мы набьем животы впервые за десять тысяч лет?
— Да уж не меньше. Но зачем он наставлял на тебя пику?
— Вопрос по существу, — сердито ответил Урсис. — Он слышал по КА'ППА-связи из Громковы, будто есть такие медведи, которые перешли на сторону Лиги. И говорит, что таких перевертышей надо убивать.
— Так у него есть КА'ППА-приемник?
— Нет, но существуют подпольные станции, оставшиеся в руках содескийцев, и они, когда могут, передают информацию по местному радио. Смелые медведи эти подпольщики, — добавил Урсис, глядя в стену. — За такую деятельность можно поплатиться шкурой, которая пойдет на шубу какому-нибудь Облачнику.
— Немытая борода Вута, — процедил Брим сквозь зубы.
— Кстати о шубах, — с плохо сдерживаемой яростью продолжил Урсис. — Тот Сталкер, о котором ты слышал по радио, — так вот, Викхино Перово знает, кто он.
— И кто же?
— Не кто иной, как наш старый друг маршал Родеф ноф Вобок. Твой Сталкер на самом деле Охотник.
— Засаленная, блохастая борода Вута! А я-то думаю, что это за важный жукид там засел? Но что он здесь, собственно, делает?
— По сведениям Викхино Перово, маршал прибыл сюда со своим штабом, чтобы немного отдохнуть: тонны тайм-травы, целый полк шлюх обоего пола и загородный замок. Неплохой способ вести войну, а?
— А известно ли, о чем они совещаются?
— Какие-то проблемы с Трианским, — саркастически усмехнулся Урсис. — Государь император вроде бы обеспокоен тем, что они продвигаются слишком быстро, и снабжение за ними не поспевает. Нам бы, медведям, их заботы.
— Этого недостаточно, чтобы оправдать гнев, с которым ты о нем говоришь, — заметил Брим. — В другое время ты только посмеялся бы над этой ситуацией, несмотря на опасность.
— Ты прав, Вилф Анзор, — помолчав, сказал медведь. — Слепой гнев и внезапная смерть на войне ходят рука об руку. Впредь буду держать себя в лапах.