Осада
Шрифт:
– Вам, немцам, видней, – но Рита не заметила подколки. – А что такого, ведь для детей старались.
– Подпольно, – строго сказала Ноймайер. – Я, на самом деле, и то не хожу по казино, хотя они работают, и по ночным клубам и вообще. А тут дети. С таких деятелей, на самом деле, должен быть спрос по полной программе. Мы уже подготовили запрос президенту. Я завтра озвучу, – и спохватилась. – Мне надо переодеться. Куда Антон задевал мой наряд?
Она вызвонила Антона, тот примчался и отвел ее в соседний кабинет, где долго уговаривал, упрашивал, а затем ругался и пытался мириться. Микешин устал
– Я Антона ищу, – медленно, словно пребывая в глубоком трансе, произнесла она. Хотя это и было ее привычной манерой вести диалог. – Где он? Только сейчас ругался. А теперь замолк. Я не соображу. Вроде не от себя, – Кондрат кивнул на соседнюю комнату, гардеробную, Шульгина пошла туда. – Рита, как я рада тебя видеть. У нас будет время…
– Нет, черт возьми, в прошлый раз чуть не запороли, в этот. Не будет у вас времени, надоело мне это все! – взвился Антон. – Учи сценарий, Света. Вот лист. Только умоляю, у тебя всего пять фраз, не забудь изменения.
– Я два года на телевидении, я профессионал, – донеслось до него.
– Ну да, профессионал. Ты только текст телесуфлера читаешь.
Микешин усмехнулся и спустился на нижний этаж, гости перестали собираться, двери по традиции заперли, начались танцы отвязных девственниц – рабынь великого Ктулху. Затем наступила очередь транс-шоу. Около десяти Рита Ноймайер была уже облачена подобающим образом, в черный балахон с белым кушаком на бедрах. Белый кушак, как объяснил Сердюк, означает право пройти в качестве жертвы вне очереди.
На какое-то время Антону удалось разлучить подруг, во что бы то ни стало вознамерившихся уединиться. Дабы предотвратить подобное, он поручил Ноймайер Микешину, а Шульгину отправил в свой кабинет заучивать изменения к тексту.
Уединение прошло в полном молчании. Рита просто сидела в кресле, разглядывая потолок и совершенно отключившись от происходящего, наверное, настраивалась на выступление. Закалка гимнастки, уметь отключаться в любом месте на любое время. Недаром на олимпиаде в Пекине, она принесла России две золотые награды. Плюс еще четыре первых места на мировом первенстве, и шесть на европейском.
А теперь звезда снимается в кино, в фильмах о себе, любимой, в фотосессиях для мужских журналов, проводит время на подиумах, где представляет коллекции дома своей подруги, Валерии Паупер. Да вот еще избрана депутатом Госдумы, от одной из партий власти, Кондрат уже не помнил, какой именно. Там таких много, спортсменов, представителей эстрады, деятелей шоу-бизнеса, чьих-то родственников и знакомых. И кто сказал, что кухарка не может управлять государством?
Рита зевнула и посмотрела на него. Кондрат, наконец, решился.
– Я давно хотел тебя спросить. По поводу Лены Домбаевой. Ведь вы вместе тогда поехали на сафари.
– Ну? – Рита напряглась. – Тебе-то зачем?
– Нет, ты ничего не подумай. Я просто, – он немного стушевался, – я узнать хотел, что у вас там произошло. В новостях говорили какую-то несуразицу, я ничего не понял толком.
– Несуразица и произошла.
– А дальше? – Рита посмотрела на него пустым взглядом. Но продолжила после недолгой паузы.
– Дальше все погнались за горсткой мертвяков. Вообще-то далеко отбежали, так конкретно метров на двести, на самом деле. Ну, от машин. А лесок, березняк, мы как-то растерялись. В смысле, потеряли друг друга. А мертвяки… наверное, это была засада. Они сразу полезли со всех сторон, вообще. Все побежали к машинам. Потом посчитались. Не было Лены…. Кто попал в нее я на самом деле не знаю. Я… – и резко замолчала.
– То есть, ее убили?
– В нее попали, а потом не смогли найти. Решили уехать. Уже темнело. Долго искали, на самом деле.
– И все? – осторожно спросил он. Ноймайер кивнула.
– Я испугалась. Мне кажется, я ее видела. А попасть могла и Шеффер, и Голубчик, и вообще любой. Я сразу ее потеряла из виду. Хорошо больше никто не пострадал.
Она замолчала, молчал и Микешин. Спустя какое-то время прибыла Света, радостно сообщив, что выучила все, что требовалось. Ноймайер немедленно встрепенулась, подруги обнялись.
– Ты уйди минут на пятнадцать, – запунцовев, попросила Шульгина. – У нас дело.
Появившийся минутами позже в дверях Антон только чертыхнулся.
– Это становится традицией. Ваш внезапный секс меня так задолбал… знаешь, Свет, раз на то пошло, в следующий раз тебе придется трахаться с Даной Шеффер.
– Она замужем… но я попробую уговорить.
– Попробуй, – зло произнес Антон, вместе с Кондратом, отправился к себе в кабинет. Там его уже ждал Марат Бахметьев. В белой майке, обнажавшей щедро, до самого локтя витиевато татуированное плечо, похожее на персидский ковер, в черных кожаных штанах с большой стальной пряжкой с черепами, в остроносых лакированных ботинках так и сиявших при свете бра, владелец храма больше походил на заштатного стриптизера или известного футболиста на отдыхе. Он сидел в кресле Антона, задрав ноги на стол, и курил сигару, совершенно не идущую к его клоунскому наряду.
– Все готово? – спросил Марат, оглядывая Кондрата. – Чего ты его еще не одел? Время поджимает, без четверти одиннадцать.
– Три минуты, – заверил Сердюк, хватаясь за Микешина.
– Укладывайтесь за две и вниз, я не хочу подводить компании. Ты даже не представляешь, сколько они заплатили. Если что-то пойдет не так, я…
– Я в курсе, уже смазал вазелином, – Антон предпочел немедленно убраться в гардеробную. Пока Кондрат переодевался, Антон судорожно искал посох, потом выскочил в коридор, через минуту вернулся, сжимая драгоценный артефакт. – Марат, зараза, чуть себе не присвоил. С него станется шутки шутить. Ты готов? – Кондрат кивнул. – Пошли покажемся.