Осада
Шрифт:
Вислошейка уже пришла в себя и спокойно ответила:
— Да, дорогуша. Разумеется, я не знала, кого увижу здесь, но полагала, что визит в лазарет станет пусть небольшим, но необходимым актом милосердия, столь необходимого в нынешние суровые времена. — Глаза ее вдруг затуманились, как будто Вислошейка смотрела в какую-то никому не видимую даль. — Кто бы мог подумать, что дело дойдет до такого? — тихо проговорила она, ни к кому не обращаясь. — До настоящей войны.
Сорен, Сумрак и Гильфи еще две ночи дежурили у силков, но поймать удалось всего нескольких неосторожных сов.
Зимовеи ослабли, температура воздуха резко упала. На поверхности Хуулмере стали появляться льдины. Еды стало меньше, приходилось экономить пишу. Охотничьи отряды каждую ночь вылетали на промысел, однако возвращалась с пустыми клювами: наверное, в такой холод вся дичь попряталась в свои норы в замерзшей земле. Ночи стояли длинные и черные, луна пошла на ущерб и Должна была появиться только через несколько дней.
Однажды ночью, перед самым рассветом Сорен, Гильфи и Сумрак закончили дежурство и, вернувшись, сразу почувствовали, что на дереве что-то изменилось. Их встретил взволнованный гул голосов, но как ни вслушивались друзья, им удавалось разобрать лишь отдельные фрагменты разговоров. Стоило им приблизиться к кому-нибудь из старших, как те мгновенно захлопывали клювы.
— Говорят, на дальнем конце острова произошла какая-то стычка, — прошептал Копуша, протискиваясь на свое место за столиком миссис Плитивер. Домашняя змея растянулась во всю длину, чтобы усадить за себя побольше едоков. За розовым чешуйчатым столом, в который слепая змея превратила свое чрезвычайно гибкое тело, примостились еще Примула, Эглантина и Мартин.
На обед подали сильно разбавленный чай из молочника и мелко нарубленную мышатину. Это совсем не походило на привычный обед, но никто и не подумал жаловаться. Кто знает, может быть, через месяц такая еда будет казаться им сказочным пиром! Зимы на острове Хуула всегда были долгими и лютыми, а с началом войны положение грозило только ухудшиться.
— Внимание! — прогремел над залом зычный голос Борона. — Наш военный министр, Эзилриб, хочет сделать важное заявление!
Эзилриб, осунувшийся и усталый, взлетел на самый верхний насест обеденного зала.
— Я буду краток и откровенен. Боюсь, у меня недобрые новости. С начала войны прошло много дней. На западном фронте мы одержали большие успехи. Однако на наших северо-восточных берегах, в секторе, который мы считали неуязвимым из-за свирепости зимнего моря и яростных ветров Ледяных проливов, в ходе внезапной вражеской атаки были понесены тяжелые потери.
Полагаю, до вас дошли слухи о стычке. Боюсь, дело гораздо серьезнее. Крупное соединение вражеских сил прорвало нашу оборону. В то время как наши войска были втянуты в боевые действия в северо-восточном секторе, противник нанес удар с юго-запада. Оккупанты высадились на нашем берегу, и их численность в любой момент может увеличиться.
Что мы имеем на сегодняшний момент? Битва на Побережье закончена, но вскоре должна начаться Битва за остров. Судьба нашей цивилизации зависит от исхода этой битвы, ибо именно против нас обращена сейчас вся ярость этих гнусных и подлых негодяев, называющих себя Чистыми.
Но
С этими словами Эзилриб поклонился пещерной сове, и та стыдливо потупилась под его взглядом.
Сорен почувствовал, как съежилась сидевшая рядом с ним Отулисса, которую только недавно выпустили из госпиталя. На самом деле не она съежилась — это многократно вырос ее страх, постепенно заполнив каждую косточку ее тела.
«Что с ней такое происходит?» — удивился про себя Сорен, но не стал задавать вопросов, чтобы не пропустить окончание речи Эзилриба, который объяснял смысл оборонительной стратегии.
— У нас хватит еды, чтобы продержаться. Честно говоря, наши запасы продовольствия гораздо больше того, что смогут раздобыть наши враги во время грядущих зимних месяцев. Да, нас ждут трудные времена, но мы сумеем пережить их с терпением и надеждой. Мы никогда не склонимся перед тиранией «чистоты», ее лживыми идеями и извращенными понятиями о чьем-то превосходстве.
Отулисса подняла глаза на Сорена и прошептала:
— Я этого просто не вынесу!
— Чего? — не понял Сорен.
— Того, как Эзилриб распинается перед Вислошейкой. Гляди, как она торжествует!
— Да ну и пускай торжествует, Отулисса, — хмыкнул Копуша.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сорен, видя, что Отулисса до глубины души потрясена легкомыслием Копуши.
— Да как же вы не понимаете?! Вислошейка единственная из пещерных сов, которой не нашлось работы в землеройном подразделении. Все это время мы постоянно копали. Вон, видите Хьюберта? Он прятал запасы продовольствия. Мюриэл с тремя помощницами перекапывала уже существующие подземные помещения, чтобы расширить их как можно больше. Если Эзилриб в самом деле считает Вислошейку такой бесценной руководительницей, почему же он не поручил ей работу в нашем подразделении?
— Разве она не наблюдает за вашей работой? — спросил Сорен.
— Не совсем так, — снова ухмыльнулся Копуша. — Предполагается, что она осуществляет общий надзор за подземными складами, но на самом деле это только видимость. Мы все и так знаем, что нужно делать. Вислошейка просто организовывает рабочие смены и ведет опись инвентаря. Так что я не вижу причин расстраиваться, Отулисса. И не думаю, что Эзилриб искренне «расшаркивается» перед Вислошейкой.
— Но что же он делает? — не понял Сорен.