Осада
Шрифт:
Вместо Сорена ей ответил Копуша.
— У тебя, — просто сказал он, и Отулисса с облегчением перевела дух. — Хотя лично я не считаю, что бывает большее или меньшее право на получение знаний. Разве не поэтому мы протестуем против скрытая? Разве не право на знание мы отстаиваем? Мы все должны иметь такое право!
В дупле стало очень тихо, и в этой тишине вопрос Копуши прозвучал особенно громко:
— Как ты думаешь, Отулисса, что такого опасного в высшем магнетизме, и почему они не хотят, чтобы мы
— Честное слово, не знаю. Возможно, это как-то связано с… — Отулисса замялась, подыскивая нужные слова, — …с тем, что случилось с Эглантиной после Великого Падения. Помните, что творилось с ее разумом и желудком?
— А разве с Эзилрибом было не то же самое? — не понял Сорен.
— Нет. Эзилриб просто потерял чувство направления. Он не мог никуда улететь, а Эглантина… — Отулисса обернулась к юной сипухе.
— Я потеряла способность чувствовать. Я стала как каменная, вроде тех холодных склепов, в которых нас держали, — пролепетала Эглантина.
— Но почему они не хотят, чтобы мы об этом узнали? — спросил Сорен.
— Я точно не знаю. Может быть, они сами пока не очень в этом разбираются, — ответила Отулисса.
— Понятно… И что же нам теперь делать?
— Нужно выступить против! — ухнул Сумрак. — Я, конечно, не большой книгочей, но мне не нравится, когда кто-то прячет от меня книги! И вообще, когда мне что-то запрещают, хочется назло поступить наперекор!
— Но если мы выступим наперекор, — заметила Гильфи, — у нас будут очень большие проблемы.
— Какие же? — поинтересовалась Отулисса.
— В последний раз мы подслушивали под корнями прошлым летом, а когда захотели высказать свое мнение, то поняли, что для этого придется объяснить, откуда у нас такие сведения. Представляешь, что нам было бы… — вздохнула Гильфи.
— Хммм… — Отулисса на мгновение зажмурилась. — Я поняла проблему. — Внезапно она резко подняла веки, и янтарные глаза ее вспыхнули ослепительным светом. — Придумала! Помните, они говорили о книге, которую следует убрать из библиотеки? Кажется, она называется «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка»?
— Ну, — кивнул Сорен.
— Что, если я пойду в библиотеку и попрошу выдать мне эту книгу? Поглядим, что будет дальше. Это будет так называемый прецедент!
Совы переглянулись. Что и говорить, Отулисса была очень умна.
Только она могла придумать такой замечательный план!
Было решено, что в сумерках, между последним лучом и первой мглой вечера, все они отправятся в библиотеку, где Отулисса попросит выдать ей запрещенную книгу.
Разумеется, друзья не могли вломиться в библиотеку всем скопом. Решили, что Сорен с Гильфи займут места за столами заранее, а Отулисса войдет чуть позже, вместе с Копушей и Эглантиной.
«Интересно, застанем ли мы там Эзилриба? — подумал Сорен, зная, что старый наставник все свободное время проводит за чтением. — Что-то он скажет, когда Отулисса потребует книгу?»
Сорена мутило от одной мысли о запрещенных книгах. В Сант-Эголиусе все они были под запретом. Вход в библиотеку был строго-настрого запрещен любому, кроме Виззг и Ищейке, жестоких начальниц Академии. Подумать только, они называли это Академией! В Сант. — Эголиусе не учили ничему — там только превращали в рабов и отучали думать.
Сорен с Гильфи тщетно пытались сосредоточиться на синоптических картах Большого Гахуульского метеорологического атласа. Эзилриб сидел за своим столом, как всегда, молчаливый и неприветливый. Единственным звуком, доносившимся со стороны его стола, был хруст сушеных гусениц, которых наставник жевал за чтением.
Среди всех преподавателей Великого Древа Эзилриб был самым загадочным и скрытным, он крайне редко демонстрировал свои чувства и не любил открывать душу. И все-таки Сорен его боготворил, ведь именно Эзилриб разглядел в нем не просто робкого юнца, напуганного ужасами Сант-Эголиуса, а живого, думающего совенка, обладающего редким даром постигать истину не только с помощью книг и уроков наставников, но и собственным желудком. Эзилриб называл такую способность интуицией — загадочным способом мышления, который, выходя за пределы обычных рассуждений, позволяет мгновенно проникнуть в суть явлений.
Гильфи тихонько пихнула Сорена крылом. Тот поднял голову и заметил Отулиссу, входящую в зал в сопровождении Эглантины.
И тут возле библиотекарши, стоявшей за крутящейся стойкой с книгами, откуда ни возьмись появилась Вислошейка.
Сорен почувствовал в желудке пустоту. Он видел, что у Отулиссы разом обмякли перья, как бывает всегда, когда сова испытывает страх, и она как-то съежилась, став меньше ростом. Но это длилось не больше мгновения.
В следующий миг в янтарных глазах Отулиссы сверкнула решимость, и, слегка взъерошив перья, она направилась к столу библиотекаря.
— Госпожа библиотекарь, вы не могли бы выдать мне книгу, которую я не смогла найти на полках?
— Разумеется, детка. Как она называется?
— «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка».
В библиотеке воцарилась мертвая тишина. Она густела на глазах, как туман в сырую летнюю ночь. Сорен поднял глаза на Эзилриба и увидел, что тот в упор уставился на Вислошейку. Его глаза превратились в две пылающих золотых точки.
Библиотекарша смущенно залепетала: