Осадок
Шрифт:
Ривер не мог вспомнить, когда в последний раз был у врача по какой-либо причине. Мозг будто лопался, как попкорн в микроволновке.
– У меня болит голова. Мне нужно прилечь.
Барбара решительно покачала головой в знак несогласия.
– Ты примешь ванну, прежде чем лечь где-либо в этом доме, мистер, - oна посеменила в ванную так быстро, как только позволяли ее старые колени, и наполнила ванну горячей пеной из бутылки, которую нашла под раковиной.
– Давай, залезай, - cказала Барбара, жестом приглашая Риверa пройти в ванную
– Положи одежду в пакет, - oна протянула руку, и перед ним повис пластиковый пакет из-под продуктов.
– Потом завяжи его и выбрось в коридор, я отнесу его в мусорное ведро у входа.
Она быстро начала раздражаться из-за того, что Ривер тянул время, не торопясь привести себя в порядок.
– Давай уже, надо отмыться, пока вонь не въелась на месяц, - oна потянулась к брюкам Ривера, но он оттолкнул ее.
– Я взрослый мужик. Ты не можешь вот так просто сдернуть с меня штаны.
Жирное тело Ривера подрагивало, как свежеприготовленное желе. Барбара усмехнулась, развернулась и выбежала из ванной.
– Я - твоя мать. Все, что я пытаюсь сделать - это помочь. Такой неблагодарный.
Ривер слушал бессвязное бормотание матери, пока она возвращалась на кухню, где он ее нашел. Голова будто раскалывалась пополам; боль была невыносимой.
– Мам, помоги!
Барбара только начала доставать одежду из сушилки, когда услышала, что Ривер зовет ее из душа. Она пробежала через кухню и дальше по коридору. Она не могла вспомнить, когда в последний раз двигалась так быстро.
– Что случилось, дорогой?
Она открыла дверь ванной, пар от горячей воды сделал помещение похожим на тропический лес в зоопарке. Барбра рванула пластиковую занавеску, купленную прошлым летом на распродаже, и ахнула, закрыв рот руками
– Горячая вода "помогла", блядь. Мне так плохо.
Ривер мычал слова, будто только что выжрал галлон самогона, умоляя помочь ему подняться с пола. Барбара заметила, что тело Ривера было покрыто толстыми, гнойными волдырями. В обжигающе горячей воде ее малыш сварился заживо. Она потянулась к крану, чтобы выключить душ, и быстро отдернула руку, обжегшись.
– Зачем ты сделал воду такой горячей?!
– закричала она, хватая полотенце с кольца у раковины.
– Я справлюсь. Я все понял.
Она выключила воду, чувствуя, как опасно быстро бьется ее сердце. Запах обугленной и пузырящейся кожи Ривера был таким невыносимым, что она задержала дыхание, насколько смогла.
Вытащив Ривера из ванны, Барбара быстро нашла в шкафу в прихожей мазь от ожогов, чтобы намазать все тело сына, страдающего от боли.
– Зачем ты это сделал? Ты не подумал? Я просто в растерянности.
Барбара не могла понять, почему Ривер просто сидел там и позволял себя сварить заживо.
– Помню только, что горячая вода была приятной. Голова начала проходить. Не могу объяснить, что было дальше, я просто крутил кран, пока не стало больно. Я не мог остановить свою руку. Это было как...
Барбра
– Я не мог себя контролировать. Тело заставило меня.
Ривер говорил бессвязно. Он, должно быть, бредил или принимал наркотики.
– Ты принимаешь наркотики? Ты можешь сказать мне правду, если это так.
Ривер повернулся к матери, его брови приподнялись, он определенно был оскорблен вопросом.
– Наркотики? Какие, блядь, наркотики, мам? Где я их возьму? Я выхожу из этого чертова дома только тогда, когда выходишь ты. Думаешь, наркотическая фея вылезает из моей жопы, когда мне надо вмазаться?
Барбара была ошарашена реакцией Ривера. Она не ожидала такой резкости.
– Я просто спросила. Не нужно так оправдываться и психовать из-за этого. Извини за глупый вопрос.
На самом деле Барбара была на расстоянии нескольких световых лет от извинений. Она имела право знать, что творится с ее сыном, даже если он не хотел признаваться.
– Это лагуна, там что-то...
Ривер не совсем понимал, как сформулировать то, что он пытался сказать. В глубине души он понимал, что с лагуной что-то не так, что-то зловещее.
– Давай спустимся вниз и положим тебя в постель. Тебе нужен отдых. В твоих словах нет никакого смысла.
Ривер не спорил. Он так устал, что казалось, будто он не спал две ночи подряд, играя в какую-то кооперативную военную игру и глотая энергетики. После этого он чувствовал себя дерьмово и поклялся никогда больше так не делать.
Барбара достала термометр, который вставляют в попку ребенку.
– Этого не может быть.
Барбара была озадачена, когда поднесла маленький стеклянный термометр как можно ближе к лампе в тускло освещенной, вонючей комнате Ривера.
– Что показывает? У меня температура?
– cпросил Ривер, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и плотнее закутываясь в одеяла.
– Мне становится то очень жарко, то очень холодно.
Барбара хотела ответить, но ее сын уже крепко спал. Она вздохнула и оглядела спальню, в которую, казалось, не заглядывала годами. Грязные носки, бумажные тарелки, покрытые коркой плесени.
– Господи Иисусе на небесах.
Она зажала рот рукой и выскочила из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
– Утром ему станет лучше, я уверена, - сказала себе Барбара, поднимаясь по ступенькам.
* * *
– Мам!
Барбару разбудил крик. Она села в темноте, единственным источником света был будильник, стоявший рядом с кроватью.
– Что за...?
Она огляделась, пытаясь привыкнуть к темноте. Это был сон? Она подождала мгновение, внимательно прислушиваясь.
– Мам!
Еще один крик. На этот раз он донесся откуда-то из спальни.