Осака
Шрифт:
Почти все здания храмового комплекса рассматриваются сейчас как «важнейшая культурная ценность» и привлекают бесчисленных посетителей. Особенно оживленно становится на вершине Отокояма в день храмового праздника — 15 сентября. Белые и цветные одежды древнего покроя, копирующие одеяния аристократов хэйанского периода (VIII–XII вв.), чередуются с более скромными, но живописными платьями воинов, рыбаков и крестьян. Под звуки гонгов и разнообразных инструментов проходит театрализованное представление, воссоздающее дух древних ритуалов синтоистских храмов — принесение молитв синтоистским божествам, церемония обожествления окружающих храм
Храмовому божеству преподносили о-мики — священное сакэ. Сакэ, особенно из первой жатвы, с древности считалось целительным средством, самым ценным подношением богам. В день храмового фестиваля сакэ из молодого риса ставится перед статуей Хатимана. Этот торжественный обряд ниинамэ-сай со сложной, строго зафиксированной системой действий, согласно легенде, родился в глубокой древности. Тогда на празднике урожая богиня Атакаасицухимэ но микото впервые получила из молодого риса сакэ. Хондэн (главное храмовое здание), отличающееся наиболее пышным декором (позолоченная утварь, резьба по дереву), 15 сентября украшено еще изображениями рыб.
По представлению японца, живая рыба (в особенности карп) — символ жизнелюбия, упорства и настойчивости. До глубокой ночи весь комплекс сверкает в свете огней разноцветных фонарей. Движется, кружит пестрая толпа, медленно тают в воздухе тягучие звуки гонгов, перекликаются барабаны. Все это словно переносит вас в средневековый Осака — процветающий торговый город удачливых купцов и энергичных монахов, пожинающих богатый «урожай» с храмовых подношений.
Широкое храмовое строительство в Осака в период правления Хидэёси предполагало также восстановительные и реставрационные работы во многих храмах, построенных в дохэйанский и хэйанский периоды. Строительные и реставрационные работы в храмах и храмовых комплексах в период Хидэёси зафиксированы в различных документах, что также помогает представить жизнь города в тот скупой по сведениям, но немалый по хронологической протяженности период, отделяющий Наниву, блестящую резиденцию древних царей, от возрождения ее через несколько веков в облике пышной столицы феодального диктатора — Осака.
Ситэннодзи — храм, отражающий самый начальный период распространения буддизма (пагода комплекса была построена в 587 г. в ознаменование победы Сётоку Тайси и Сога над домом Мононобэ, противившимся распространению чужеземной религии), в период средневековья неоднократно достраивался и перестраивался. В 1294 г. построили массивные каменные тории, ведущие к Западным воротам. После того как во время междоусобных войн XIV–XV вв. была сожжена и разрушена большая часть комплекса, в период широких строительных работ конца правления Хидэёси (XVI в.) комплекс полностью восстановили. Строго один за другим по оси север — юг встали здания, представляющие стиль более ранней храмовой архитектуры, чем в Хорюдзи, самого древнего деревянного сооружения в мире.
У легкой и удивительно пропорциональной пятиярусной пагоды — точеный силуэт. Его подчеркивают изогнутые крыши, поднимающиеся вдоль осевого шпиля. Правда, через несколько лет, в период военной кампании, когда после смерти Хидэёси следующий феодальный диктатор Токугава брал штурмом Осакский замок, бесценному храмовому комплексу был нанесен огромный урон — сгорела большая часть сооружений. В 1623 г. с некоторой перестройкой восстановили интерьер Золотого павильона (Кондо)
Длительные научно-исследовательские работы и реставрация 1955–1957 гг. имели цель не только ликвидировать урон, нанесенный Ситэннодзи во время бомбежки в годы второй мировой войны на Тихом океане, но и воссоздать и сохранить стиль храмового буддийского зодчества, самого древнего на Японских островах. Сейчас этот стиль представляют Центральные ворота, пагода, Золотой павильон. Строгая цветовая гамма в интерьере главного здания, торжественное, но лаконичное введение различных храмовых атрибутов (утварь, стяги) в алтарную часть сооружения, каменные тории Западных ворот придают Ситэннодзи особую специфику.
Строительство в средневековье многих буддийских храмов — еще один пример, подтверждающий положение о том, что Нанива все же продолжала свое существование, несмотря на соседство с пышными, многолюдными столицами. Так, в 827 г. был построен храм Кансиндзи. Сейчас, после восстановительных работ, в его Золотом павильоне представлена сохранившаяся часть прежнего главного павильона, которая когда-то служила кодо — храмом для проповедей. Кондо построен в древнем стиле кудара — низко распластанные голубые крыши нависают над неширокой, не огражденной перилами энгава, интерьер наглухо закрыт светлыми раздвигающимися сёдзи.
Раскопки 1966 г. показали, что стиль храма Кансиндзи, его конструктивные особенности были повторены при строительстве храма Сираги Каннондзи, расположенного в том же районе. Есть даже предположение, что они являлись частями одного и того же комплекса.
Много раз реставрировался Кансиндзи, так как подвергался неоднократным разрушениям. В камакурский период (1192–1333) провели наиболее тщательную и широкую реставрацию этого храма. К сожалению, в период междоусобных феодальных войн Кансиндзи снова стал жертвой пожаров. Самые сильные из них произошли в 1562 г. Во время первого пожара в Осака погибло две тысячи домов, а в последнем девятьсот жилых и культовых строений.
Сегодня Золотой павильон храма Кансиндзи — «важнейшая культурная ценность», представляющая традиционные черты хэйанского и послехэйанского периодов, свидетель влияния буддизма на японскую скульптуру и строительство. В интерьере Кансиндзи — настоящие шедевры хэйанской пластики. К ним относится известная статуя Нёирин Каннон — скульптура сидящей богини Каннон. Скульптурному изображению Каннон придает особую торжественность огромный позолоченный резной нимб. Высокое мастерство и специфика художественной манеры художника проявляются в трактовке одежды, облегающей и подчеркивающей фигуру богини. Высота деревянной статуи — один метр девять сантиметров.
В Кансиндзи интересна также и скульптура Сяка Нёрай, сидящего в свободной позе на высоком плинте. Небольшой размер статуи — тридцать три сантиметра — подчеркивают четкие соотношения между фигурой и подставкой, а легкая и в то же время кажущаяся тяжелой одежда так задрапирована, что становится важнейшим компонентом художественной выразительности образа. Ниспадая с левого плеча Сяка Нёрай множеством живописных складок, она, скрывая и одновременно подчеркивая контуры фигуры, словно струится вниз, на подставку.