Осень сердца

Спенсер Лавейл

Он подошел к очередной двери и замер на пороге.

Прямо перед ним в кресле с журналом в руках сидела мисс Лорна Барнетт. При виде нее у Харкена заныло в животе. Была она в бледно-зеленой юбке и белой кофте с высоким воротником, расстегнутым из-за жары, с босыми ногами, а на коленях, как на подставке, держала журнал. Комната была полна воздуха и света, окнами выходила на озеро и в сад и утопала в голубых тонах, точно таких же, какой была у нее юбка в прошлое воскресенье.

Она подняла глаза, и в тот же

момент оба в изумлении застыли, как статуи.

— Харкен? — прошептала она с широко раскрытыми глазами, машинально накрывая юбкой босые ноги. — Что вы здесь делаете?

— Простите за беспокойство, мисс Лорна, но я ищу кабинет вашего отца. Мне сказали, что он наверху.

— Он в другом крыле. Вторая дверь от конца по правой стороне.

— Спасибо. Я найду.

Он попятился назад.

— Стойте! — позвала Лорна, отбросив журнал в сторону и опустив ноги на пол.

Он подождал в коридоре, пока она не вышла и не встала в дверях.

— Папа хотел вас видеть?

— Да, мисс.

Ее глаза взволнованно заблестели.

— Наверное, поговорить насчет яхты? Ну конечно, Харкен!

— Без понятия, мисс. Все, что мне сказала миссис Ловик, — то, что я должен прийти к хозяину в кабинет и постараться не выглядеть как кухонный мужик, хотя я и являюсь им на самом деле.

Он бросил взгляд на свои спортивные брюки и на белую футболку с черными полосками на плечах.

— Хотя, кажется, я неплохо выгляжу.

Он поднял запястья и уронил их вниз.

— Ну, миссис Ловик сама как печеное яблоко. Не обращайте на это внимания. Если папа просил вас зайти, значит, мы заставили его подумать, конечно, по поводу яхты. Только помните, папа ничего так не хочет, как выиграть регату. Он просто не привык проигрывать. Поэтому постарайтесь убедить его, и тогда, может быть, мы увидим яхту, которую вы построите.

— Постараюсь, мисс.

— Но только не позволяйте папе запугивать себя. — Она подняла пальчик. — Он постарается это сделать, но вы не позволяйте.

— Хорошо, мисс.

Он еле сдержал улыбку.

Она стояла рядом, одетая по-домашнему, милая и простая, полная такого ребяческого энтузиазма, что нельзя было смотреть на нее серьезно. Ее волосы цвета бургундского вина выделялись на фоне стены. Темные и густые, они торчали в разные стороны, и он видел, как она поправляла их рукой, когда читала. Ее природная красота ничуть не потеряла без шляпы, локонов и корсета. Наоборот, он был очарован, когда увидел ее без чулок и туфелек. Что и говорить, конечно, она была самой красивой девушкой, какую он когда-нибудь видел.

— Ладно, мне лучше не заставлять вашего отца ждать.

— Правильно.

Она оперлась двумя руками о дверной косяк.

— Вон туда, в ту дверь, которая закрыта.

— Ага, спасибо.

Он устремился в том направлении.

— Харкен? — шепотом окликнула она.

Йенс остановился и обернулся.

— Желаю удачи, — снова прошептала Лорна.

— Спасибо, мисс.

Когда он добрался до дверей кабинета, то оглянулся и увидел, что девушка все еще выглядывает из комнаты. Лорна раздвинула пальцы буквой V — знак победы, а он, в свою очередь, поднял ладонь и затем постучал в дверь. Она все еще наблюдала за ним, когда Гидеон крикнул:

— Войдите!

Йенс Харкен вошел в комнату с высокими окнами, открытыми настежь позади письменного стола овальной формы. За ним сидел Гидеон Барнетт, а сбоку расположились книжные полки. В кабинете пахло сигарным дымом и кожей, несмотря на то, что через окна в комнату влетал свежий ветерок. Свет от яркого полуденного солнца не попадал на письменный стол, но вспыхивал на корешках книг и освещал один угол пола темного дерева. В темном углу комнаты, которого не достигало солнце, стоял низкий столик, окруженный тяжелыми коричневыми креслами, на котором возвышался глобус, лежали книги в кожаных тисненых переплетах и прибор для увлажнения воздуха.

— Харкен, — вместо приветствия бросил Барнетт.

— Добрый день, сэр.

Харкен остановился перед письменным столом и продолжал стоять, несмотря на то, что в комнате было четыре пустых кресла.

Гидеон Барнетт заставил его стоять. Он сунул сигару в рот, зажав ее зубами и оттянув губы назад, и молча изучал белокурого молодого человека. Облачко дыма поднялось и вылетело в окно. Барнетт продолжал дымить, изучающе глядя на юношу. Харкен спокойно стоял, держа руки по бокам, с мокрым пятном на животе, которое напоминало о той работе, которую он делал на кухне.

— Итак, — наконец произнес Барнетт, вынув сигару изо рта, — ты считаешь, что знаешь, как надо строить яхты.

— Да, сэр.

— Быстроходные?

— Да, сэр.

— И сколько же ты уже построил?

— Достаточно. На лодочных работах в Барнегат-Бей.

Сам этот факт произвел впечатление на Гидеона:

Барнегат-Бей, штат Нью-Джерси, был колыбелью парусного спорта. В журналах по парусному спорту было полно статей об этом. Он сжал сигару губами и начал гонять ее из одного уголка рта в другой, удивляясь про себя, почему этот мальчишка не побоялся говорить с ним.

— Ну, а ты когда-нибудь делал что-нибудь из тех новшеств, которые предлагаешь?

— Нет, сэр.

— Поэтому ты не знаешь, перевернется она или нет.

— Знаю. Она не перевернется.

— Знаю, — передразнил Барнетт. — Этого мало для того, чтобы вкладывать в дело деньги.

Харкен в ответ не шевельнулся. Его лицо было безучастным, только глаза смотрели прямо на Гидеона. Барнетт на себе ощутил твердость этого парня.

— Кое-кто из здешней публики давит на меня, чтобы я выслушал твои идеи.