Осень сердца
Шрифт:
— Ах, я и… — вздохнула Агнес. Она перестала расчесывать волосы и попыталась стянуть их хвостом.
— Заплети косу, — приказным тоном произнесла Генриетта.
— Сегодня ночью слишком жарко.
— Леди всегда заплетает на ночь косу, Агнес. Когда ты наконец усвоишь это?
— Если бы я вышла замуж за капитана Дирсли, то у меня было бы столько ночей, когда я оставляла бы свои волосы распущенными. Он просил бы меня не заплетать их, и я бы подчинялась этому.
Она завязала волосы хвостом, выключила лампу подошла к
Сквозь стену до сестер доходили громкие голоса, раздававшиеся в соседней комнате. Прислушавшись, Агнес мягко проронила:
— Ах господи, похоже, Гидеон и Лавиния все еще сражаются.
Неожиданно гул голосов прекратился, и вместо этого до сестер донеслось ритмичное постукивание в стену.
Приподняв голову, Генриетта прислушалась на минуту, потом повернулась на другой бок, еще раз ударив по подушке.
Агнес лежала на спине, глядя на ночные тени и с грустной улыбкой прислушиваясь к звукам из соседней комнаты.
В комнате, которая находилась наискосок по коридору, на постели Дафни, поджав под себя ноги, в ночных рубашках сидели в темноте Дженни и Дафни Барнетт. Дженни, уже забыв про ссору родителей, рассуждала на свою любимую тему.
— Лорне так повезло! — Дженни откинулась на спину, положив руку под голову, а ногу поверх матраса. — Он такой очаровашка.
— Я все равно все скажу маме.
— Ну нет уж, ты не станешь ябедничать, но если ты все-таки сделаешь это, тогда я расскажу, как ты курила за оранжереей.
— Я не курила!
— Курила. Серон тебя видел и все мне сказал. Ты была с Бетси Уайтинг.
— Я бы убила этого Серона!
— Разве тебе не нравятся усы и борода Тейлора? — продолжала Дженни, свесив ноги с кровати.
— Мне кажется, усы сами по себе еще ничего не значат.
Дженни только перевернулась на живот и положила щеку на скрещенные руки.
— Но не у Тейлора. — Она издала тяжелый вздох. — Господи, я бы все отдала, чтобы только стать Лорной. Серон говорит, что Тейлор поцеловал ее на прошлой неделе в розовом саду, когда они возвращались домой.
— Ну да? А вот меня бы ты не застала с Тейлором Дювалем! И ни с каким другим мальчиком тоже! Все мальчишки противные.
— А я бы поцеловала Тейлора. Я бы даже поцеловала его с открытым ртом.
— С открытым ртом! Дженни Барнетт, иди ты к черту, раз ты говоришь такие вещи!
Дженни села, скрестив ноги. Она свободно откинула назад голову так, что волосы упали на плечи.
— Нет, я еще так не целовалась. Мне Сисси рассказывала, что когда люди становятся взрослыми, то они именно так и целуются. Они
— Я все расскажу маме, раз ты так говоришь!
Дженни свесила руки, а затем закинула их за голову.
— Ну и рассказывай, Сисси говорит, что все так делают.
Сисси Туфтс, ровесница Дженни, была ее лучшей подругой.
— Хорошо, а откуда Сисси это знает?
— Она уже делала это. С Майклом Армфилдом. Она говорила, что это ужасно возбуждает.
— Врешь ты все. Никто не будет делать такие отвратителные вещи.
— О, Дафни… — Дженни соскочила с кровати и на цыпочках пересекла комнату, как балерина порхает через сцену, стремясь навстречу своему принцу. — Ты еще совсем ребенок. — Она уселась на подоконник, весь залитый лунным светом, в позе умирающей оперной примадонны.
— Я не ребенок! Подумаешь, я ведь; только на два года моложе тебя!.
Повернувшись вполоборота на ягодицах, Дженни вдруг представила себе струнный оркестр, играющий Чайковского.
— Ну ладно, я знаю только одно: если кто-нибудь из мальчиков захочет меня поцеловать, я попробую сделать это. И если он захочет засунуть свой язык в мой рот, я тоже так сделаю. — Ты правда думаешь, что Лорна тоже так делает с Тейлором?
— Серон подсматривал за ними через подзорную трубу, — Дженни перестала танцевать.
— Серон с подзорной трубой? Надо сказать тетушке Агнес, чтобы она никогда больше не давала ему эту трубу. Он таскает ее повсюду, показывает всем нашим друзьям, заставляя их хихикать вместе с ним, и еще заявляет голосом прорицателя, что «глаз все знает». Это так противно!
Они замолчали, и каждая размышляла о том, как же их несведущие двенадцатилетние братья будут решать проблему поцелуев, когда эта пора для них настанет.
Тем временем Дженни прервала молчание:
— Даф?
— Что?
— Как ты думаешь, куда денется твой нос, когда ты будешь целоваться с мальчиком?
— Откуда я знаю?
— Неужели ты никогда не думала, куда он денется?
— Я не знаю. Но он же никогда мне не мешал, когда меня тетушки целовали.
— Ну, это совсем другое. Когда мальчики целуются, они делают это дольше.
После продолжительной паузы Дженни снова окликнула:
— Эй, Даф!
— Что?
— А если кто-нибудь из мальчиков захочет нас поцеловать, а мы даже не знаем, как это делать.
— Ну это как раз можно узнать.
— Почему это ты так уверена, что можно узнать? Мне кажется, нам лучше сейчас потренироваться.
Дафни поняла, куда клонит Дженни, и категорически отказалась от этого:
— Нет-нет, только не я! Поищи кого-нибудь еще!
— Но, Дафни, может быть, тебе тоже придется когда-нибудь поцеловаться с мальчиком. Ты что, хочешь выглядеть полным придурком, который даже не знает самых обычных вещей?
— Лучше я буду полным придурком, чем буду с тобой целоваться.