Шрифт:
Весьма правдивая история в стиле иронического реализма
Часть первая
Российский дивертисмент
"…Взгляни! Я пресытился своей мудростью, как пчела, собравшая слишком много меду; мне нужны руки, простертые ко мне."
Глава 1
Человек в унтах
Город Мстиславск, величественной красотой не отличался. Дюжина средних школ, филармония, станко-инструментальный
На площади большевика Боголюбова обретался царственный монумент основателя города – князя Мстиславского (Живореза). Лицом, памятник направлен был к Москве, тогда, как филейной частью к жителям. Поэтому бронзовым истуканом, обыватель наслаждался исключительно сзади. Чуток недоумевал, но считал: "… начальству виднее, куда князю повёрнутым должно". А малому количеству недовольного и глупого электората руководители города отвечали: "Понимали бы что! Любая часть памятника представляет художественную ценность, а потому вкушайте культуру и наслаждайтесь произведением исторического искусства, путём созерцания бронзовой спины".
Таким образом, праздно болтающийся по площади народ, оказывался в положении интересном. Веселился. Где такое чудо увидишь?
Спинальное расположение монумента привлекало иностранных туристов. Щёлкали фотоаппаратами и дивились… Россия… Поразительная страна.
Архитектурная культура у градостроителя Фасолина присутствия в голове не имела. Всё делал, как спонсор на руку положит, а потому распластал и украсил низкорослые, здания так, что вроде бы и город не город, но и для деревни великоват. Годы профессионального становления Мстиславского зодчего прошли в Казани, поэтому городок центральной полосы России погряз в архитектуре мусульманской – с арками, куполами, башенками и прочей атрибутикой азиатской дребедени. А поскольку у отцов города элементарного понимания и вкуса не наблюдалось, то указать любителю приторного зодчества на географический промах было не кому. Короче говоря, населённый пункт в апофеозе уродливого оптимизма.
Аэропорт – учреждение федерального значения, по фасаду напоминал фибровый чемодан с окошками. Окна светились неоном и разумом, притягивали взгляды любопытных и вызывали желание покинуть город. Улететь подальше, – так далеко, насколько денег хватит. А там как случиться, куда кривая выведет.
В осенний день, когда следует пребывать дома, а не болтаться по улицам негостеприимного города, холодный бетон взлетно-посадочной полосы аэропорта "Мстиславск" принял касание нетерпеливого шасси самолёта АН-2. Следом за шумной остановкой из чрева кукурузника выглянул, а затем образовался сутулый молодой человек, весьма порочного вида с сумкой, авторучкой и документом о разводе. Был он обладателем диплома врача по специальности – лечебное дело и красной книжечки – сертификата специалиста.
Совокупность убогой осенней природы, авиационного мусора, тошноты от вчерашней обильной выпивки нагоняло тоску, и оптимизма субъекту повествования не добавляла.
Поодаль, опершись руками на совковую лопату,
Приезжий дернул за кольцо банки "Балтика номер три" и спросил: "Глоток будешь?".
– Буду, – сообщил исследователь горизонта и совершил два жадных движения кадыком. – Не хуже "Мстиславпива" будет.
– А то. Скажите служащий неба, где расположена больница?
– Вам какая?
– Где лечат болезни.
– Такой у нас нет, – заявил человек в унтах и выполнил очередной глоток.
– Тогда любую.
– До больницы номер один идет автобус номер один, а до больницы номер два идет автобус номер два. Но обращаться за помощью не рекомендую. Врачи там невнимательные. Две недели назад теща ушла… с грыжей. Грыжа вернулась…, теща нет.
Такого оборота дел приезжий не ожидал. Задумался, поразмыслил и неторопливо заметил, – странно…? обычно случается наоборот.
– Наоборот исключительно там, – авиатор показал забинтованным пальцем в небо, – а у нас не забалуешь… Так то вот. А ещё свинья пропала, – неожиданно вспомнил растерянный зять. – Галактикой звали.
Хорошее имя. Трогательное. А о пропаже в милицию сообщили?
– Написал заявление.
– Это правильно. Может свинью найдут.
– Хорошо бы.
– А тещу лучше бы не нашли, – с иронией отметил обладатель свидетельства о разводе.
– Ну, это вы напрасно.
– Нисколько. Теща, любима и желанна в период отсутствия взаимоотношений.
– Как это?
– К примеру, лежит в больнице. Поясню. Тёща моя бывшая часто в больнице пребывала. Исключительно в травматологии. Прикинь, ей даже нравилось. После очередного бурного собеседования она несколько изменила профиль лечебного учреждения и угодила в нейрохирургию Склифасофского. Здесь то меня из института помели, поскольку доказала, что её аквариумом ударили… Вмешался комитет защиты животных… Стали разбираться…, Кошку вспомнили…
– Что, тёще и кошкой… доставалось?
– Было дело. Одним словом попёрли меня из учебного заведения взашей. Декан, тещ недолюбливал, у него три было. После долгих и мучительных переговоров с ректором, в институте оставили…, условно. Оттого последняя беседа состоялась, когда получил диплом. А уж как обрел, так захотела полежать она в отделении травмы позвоночника.
– Нет… Мою бить нельзя, – засомневался в разумности изощрённого семейного диалога авиатор. – У неё стенокардия. Помрёт, чего доброго, от первого щелчка.
– Это как щелкнуть. Важно в меру. Но вообще-то они удивительно живучи, – профессионально обобщил бывший студент.
– Грыжа! Грыжа! Грыжа! Сукина дочь, а ну ко мне!
Из-за валяющегося бульдозерного ножа выскочила черная, лохматая собачонка. Виляя обрубком хвоста и омерзительно тявкая, мохнатый клубок принялся накручивать петли вокруг неторопливых собеседников.
Между тем авиатор продолжил, – работала тёща в торговом центре продавцом, никого не трогала и вот тебе на… – пропала.