Думаю, именно для человека устроил Господь на земле волшебные пейзажи дикой природы – зеленые холмы, смотрящиеся в голубое озеро, скрипящие на ветру, корабельные рощи, мечтающие о штормах и тайфунах, рассыпающие алмазную пыль горные водопады, горбатые барханы раскаленных солнцем пустынь, и лесные поляны цветов, подобные звездному небу с мириадами звезд. Творцу важно было отдать все это человеку, даже если тот не мог всего этого вместить.
Вот и поэзия – это идея Творца, его дар людям. Она – придуманная и сотворенная для человека – огромная цветочная поляна, где всех цветов и не сосчитать: алые, синие, белые, фиолетовые, желтые, даже зеленые, разных форм и размеров, и при этом каждый цветок – со своим, только ему присущим, ароматом.
Но что особенно важно для такой большой поляны – так это многообразие видов. Если пропустить, не назвать, не описать хотя бы один имеющийся на ней полевой цветок, эта бесконечно прекрасная поляна цветов будет неполной.
И потому представление о ней не будет истинным.
Все эти цветы для Творца одинаково красивы, все Им одинаково любимы, и потому все они на этой поляне должны быть одинаково хорошо видны человеку, поскольку для каждого такого цветка обязательно найдется кто-то, кому именно этот цветок дороже всех остальных, а возможно, дороже всего на свете.
Стихи поэта Михаила Иванова – цветы с этой божественной поляны.
Обычно от стихотворения поэта мы ждем двух вещей. Во-первых, оно должно быть ярким примером художественного творчества, в котором слова – краски, а мастерство поэта и его словарь – кисти, с помощью которых поэт рисует картину мира. Во-вторых, оно должно сообщать новый смысл привычной реальности, понимаемой одинаково всеми остальными, и вдруг увиденной поэтом под новым углом зрения. И обе эти вещи присущи стихам Михаила Иванова.
То, что пишет, что говорит своими стихами поэт Михаил Иванов, не говорилось до него никогда. Но будучи сказанным, написанным, его слово воспринимается читателем уже как должное.
В этом суть поэзии.
В этом сила поэзии.
В этом поэзия Михаила Иванова.
В его стихах живет искра, которая способна зажечь сердце человека, сделать его дерзновенным, а значит, счастливым.
Евгений Каминский, поэт, прозаик, переводчик, лауреат литературной премии Независимой преподавательской ассоциации, премии им. Н.В. Гоголя, победитель IV Международного поэтического конкурса «45-й калибр» им. Георгия Яропольского
Вновь вечереет
Вновь вечереет. Небесауже – как матовый агат.Садится солнце за леса,и гаснет медленно закат.День незаметно, как песок,ушел сквозь пальцы, тих и бел…Мне б дня еще хотя б часок,ведь ничего я не успел.Свечу зажег. Но посмотри,едва ль светлее стало тут.Воск тихо каплет – раз, два, три…Вот так и дни мои пройдут.Здесь, на земле, известно всем:ничто не вечно под луной…Но сердцу как смириться с тем,что сгинет все, что было мной?!Ужели жизнь, предвидя смерть,вот так сгорит свечей, а ты —всего лишь гость печальный средьвсей этой вечной красоты?
Люблю небес осенних просинь
Люблю небес осенних просиньи дождь волшебный, золотой,когда свои чертоги осеньвдруг открывает пред тобой.Когда с деревьев листья льются,кружась у самого лица,ложась в траву, как Богу в руцеложатся чуткие сердца.Когда с ветвей уснувших хвояосенним сыплется дождем…То время светлое, святое,когда мы тихо чуда ждем.Когда весь лес осенний дышитпокоем и, наверняка,тот ветер, что гулял по крышам,притих в глуши березняка.Люблю небес осенних просиньи дождь волшебный, золотой,когда свои чертоги осеньвдруг открывает пред тобой.
В предрассветной тишине
Когда природа вдруг замрет —ты ждешь от жизни волшебства.Прозрачен дум твоих полет,и чувства свежи, как листва.Натянутою тетивой —перед рассветом тишина,но там, за этой тишиной,как будто вечность слышу я.И сердце кровь не без трудатолкает, чтоб имел ввиду,пока
живу я, что туда,где вечность, все же я уйду.И в предрассветной тишине,где воздух чист, я всё о том:каким уйти отсюда мне,чтоб больно не было потом?
Мне как-то не сиделось дома…
Мне как-то не сиделось дома,я вышел. Ночь была близка.Стояла в воздухе истома,и уходила прочь тоска.Весь небосвод был вроде шали,что горя горького черней.Но видел я: горя, лежалисозвездья россыпью на ней.Но над рекой созвездья эти,не удержавшись, в воду вдругс небес посыпались… (Так детиныряют, поборов испуг.)И золотой дорожкой лунной,на берег вышел я, спешаумыться звездным светом. Юнойопять была моя душа.И все рвалась, от слез пьянея,туда, куда рвалась всегда —где свет кромешной тьмы сильнее,в ночи сияя как звезда.
Уходит величаво лето
Уходит величаво лето,в зеленом – примесь желтизны…Его наряды и приметытак важны мне и так нужны.Еще в цветах лежат долины,еще ручьи в полях быстры,но по лесам кусты рябиныуже зажгли свои костры.Жара давно в аласах спала,и от зари и до зариземля теплом своим усталов лицо вам дышит изнутри.Увы, во времени вот этомвсе перепутано всегда:сияет полдень ярким светом,а вечер – холоднее льда.Иль, скажем, соберутся тучи,чтоб здесь дождем на землю пасть,но солнце вдруг с небесной кручисверкнет, свою являя власть…Уходит величаво лето,в зеленом – примесь желтизны,и в небе снова – ни просвета,и ждем печально осень мы.
Дожди моей жизни
Земные дороги жизни моейдождями омыты от серой пыли.Были дожди озорными, скорей.Но ведь и тоскливые тоже были.В осенний вечер на сердце гнет.Глядя в окно, я дрожу немножко.Тоскуя, душа почему-то ждет,что дождь постучит вдруг в мое окошко.Дождю проливному во двор за дверья бы как к гостю навстречу вышели душу открыл бы ему, поверь,спутнику жизни, что дан мне свыше.И были бы думам моим под статьтучи, клубясь надо мною страшно,и чайка кричала б во тьме, как тать,и воздух осенний рвала как брашно…Но есть и другие дожди, когдадуша от восторга немеет ваша,и, словно разбитый хрусталь, водазвенит и под музыку неба пляшет.Или такие, когда узканам жизнь, и печаль в час тяжелый с нами.Как будто по крышам стучит тоскаи будто течет по щекам слезами.Да, только тоска, а не боль и страх.И только в тоске этой сгинуть искус,когда ты на сжатых своих губахвдруг чувствуешь слез непрошенных привкус…Земные дороги жизни моейдождями омыты от серой пыли.Были дожди озорными, скорей…Но ведь и тоскливые тоже были.
