Осиная фабрика
Шрифт:
Первая миссис Колдхейм, Мэри, мать Эрика, умерла в нашем доме, рожая его. Голова Эрика была слишком большая, у Мэри открылось кровотечение, и она до смерти истекла кровью на супружеском ложе в 1960-м. Эрик страдал от сильных головных болей всю жизнь, и я склонен приписывать его мигрень способу его прихода в мир. Вся история головных болей и его мертвой матери, думаю, сильно повлияла на то Что Случилось С Эриком. Бедная несчастная душа, он просто был в неправильном месте в неправильное время и случилось нечто очень невероятное, что по чистой случайности значило больше для него, чем для кого бы то ни было еще. Но этим вы рискуете, когда покидаете остров.
Если рассудить, Эрик тоже убил кого-то. Я думал,
Фабрика сказала что-то об огне.
Я продолжал думать о том, что бы это значило на самом деле. Очевидная интерпретация была в том, что Эрик собирался поджечь несколько собак, но я слишком хорошо знал Фабрику, чтобы считать это определенным, я подозревал большее.
Я немного жалел, что Эрик возвращается. Я думал скоро, приблизительно через неделю, устроить Войну, но с вероятным появлением Эрика я решил этого не делать. У меня не было хорошей Войны уже несколько месяцев, последняя была Обычные Солдаты против Аэрозолей. По сценарию все 72 армии со всеми их танками и оружием, и грузовиками, и складами, и вертолетами, и лодками должны были объединиться против Вторжения Аэрозолей. Аэрозолей было почти невозможно остановить, и солдаты и их оружие были сожжены и плавились повсюду, пока один бравый солдат, который вцепился в летевший на базу Аэрозоль, вернулся обратно (после множества приключений) с донесением, что их база — это разделочная доска, прикрепленная под козырьком берега над заливом. Объединенная группа коммандос появилась там вовремя, разнесла базу на мелкие кусочки и в конце концов обрушила козырек на дымящиеся обломки. Хорошая война со всеми нужными ингредиентами и более впечатляющим концом, чем у большей части других (когда я пришел вечером домой, отец даже спросил для чего были взрывы и огонь), но она была слишком давно.
Однако с Эриком поблизости я не думаю, что было бы хорошей идеей начать очередную войну только для того, чтобы бросить ее в середине и разбираться с реальным миром. Я решил отложить войну на некоторое время. Вместо этого, после того как я помазал несколько самых важных Столбов драгоценными веществами, я построил систему дамб.
Когда я был младше, я мечтал о том, как спасу наш дом, построив дамбу. Например, трава, растущая на дюнах, загорится или самолет разобьется, и только я, отведя воду из дамб по каналу к дому, предотвращу возгорание кордита в винном погребе. Было время, когда моим главным моим желанием было заставить отца купить мне экскаватор, тогда бы я смог строить по-настоящему большие дамбы. Но сейчас мой подход к их строительству более изощренный, даже метафизический. Я понял: вы никогда не можете окончательно победить воду, в конце концов всегда победит она, просачиваясь и намачивая, и подтачивая, и переливаясь. Все, что вы можете сделать — построить нечто, что изменит ее направление или задержит ее ненадолго, убедить ее сделать нечто, чего она на самом деле не хочет. Удовольствие состоит в элегантности компромисса между тем, куда вода хочет двигаться (направляемая гравитацией и средой, над которой она движется) и тем, что вы хотите сделать с ней.
На самом деле, я считаю, в жизни мало удовольствий сравнимых со строительством дамб. Дайте мне хороший широкий пляж с умеренным уклоном, не слишком забросанный водорослями и среднего размера ручей, и я буду счастлив целый день.
Когда солнце поднялось высоко, я снял жакет и положил его вместе с моими мешками и биноклем. Стальной Удар надкусывал и резал, и копал, строя огромную трехуровневую дамбу, главная секция которой сдерживала воду Северного моря на протяжении
Взорвать хорошую большую дамбу или просто допустить, чтобы вода перелилась через нее, удовлетворяет почти также как планирование и строительство. Как обычно, я использовал маленькие ракушки для обозначения людей в городке. И как обычно ни одна из ракушек не перенесла потоп после прорыва дамбы, они все утонули, что означает — все умерли.
К тому времени я очень проголодался, мои руки устали и мои ладони покраснели от ручки лопаты и от копания в песке. Я посмотрел на первый поток бегущей к морю воды, грязной и замусоренной, потом повернулся и пошел домой.
— Ты вчера разговаривал вечером по телефону? — спросил отец.
Я покачал головой:
— Нет.
Мы сидели на кухне и заканчивали ленч, я ел тушеное мясо, отец — коричневый рис и салат из морской капусты. Он был одет в свой Городской Костюм: коричневые туфли, коричневый твидовый костюм-тройка, и на столе лежала его коричневая шляпа. Я проверил свои часы и увидел, это был четверг. Для отца было очень необычным пойти куда-нибудь в четверг, в Портнейл или уехать дальше. Я не собирался спрашивать его, куда он собрался, он бы только соврал. Когда раньше я спрашивал его, куда он едет, он отвечал: В Фук, который по его словам был небольшим городком к северу от Инвернесса «Город в Шотландии». Чтобы узнать правду потребовались годы и множество странных взглядов на меня в Портнейле.
— Сегодня я еду в город, — сказал он мне между салатом и рисом. Я кивнул, и он продолжил. — Буду обратно поздно.
Возможно, он шел в Портнейл напиться в гостиницу или в Инвернесс, где он часто бывает по делам, относительно которых он напускает туману, но я подозреваю, они как-то связаны с Эриком.
— Хорошо, — сказал я.
— Я возьму ключ, ты можешь замкнуться, когда захочешь. — Он со звоном положил нож и вилку на пустую тарелку и вытер рот коричневой салфеткой, сделанной из переработанной макулатуры. — Только не запирай засовы, хорошо?
— Хорошо, — сказал я.
— Ты приготовишь себе чего-нибудь поесть?
Я кивнул опять, не поднимая головы от еды.
— И ты помоешь посуду? — я кивнул опять. — Я не думаю, что Диггс приедет опять, но если да, я хочу, чтобы ты ему не попадался.
— Не беспокойся, — сказал я ему и вздохнул.
— Тогда я поехал.
Я посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как он надел свою шляпу на голову и посмотрел вокруг кухни, хлопая по карманам. Он опять посмотрел на меня и кивнул. Я сказал:
— Пока.
— Да, — сказал он. — Пока.
— До свидания.
— Да. — Он повернулся, потом снова повернулся, опять посмотрел вокруг комнаты и пошел к двери, по пути взяв свою палку из угла около стиральной машины. Я слышал, как хлопнула наружная дверь, потом была тишина. Я вздохнул.
Я подождал минуту и потом поднялся, оставив почти чистую тарелку, и прошел через дом на веранду, где я мог видеть тропинку, ведущую через дюны к мосту. Отец шел по ней с опущенной головой, нетерпеливо переставляя палку, быстро двигаясь в стиле чего-то вроде озабоченного марша. Я видел, как он ударил палкой полевые цветы на обочине тропки.