Шрифт:
«Считаю А.П. Игумнова летописцем локальных войн нашей страны…»
Верно говорят, человеческая судьба часто сводит и разводит людей в жизни. Так случилось и у нас с Александром Петровичем Игумновым. Я познакомился с ним в 1988 году, в Москве. Помню, он дал мне почитать рукопись своего рассказа «Лёшка-рыжик». Я был приятно ошеломлён не только профессиональным
Позже Александр Петрович был в Москве у меня в гостях и, естественно, до ночи мы проговорили о друзьях-товарищах по Афганской войне. Честно скажу, примерно через год в газете «Литературная Россия» неожиданно для меня, вдруг, появилась его новелла «Группа "Хамелеон"», где за основу сюжета А. Игумнов взял наш ночной разговор. Его новая книга «Имя твоё – солдат» о войнах XX века, в которых принимал участие Советский Союз и Россия, вышедшая в 2015 г., нашла добрый отклик в сердцах многих читателей. Как мог, я сам занимался её распространением среди ветеранов Афганской войны. Но, увы, в библиотечной системе страны, пожалуй, кроме Ханты-Мансийского округа, где губернатор Н.В. Комарова с уважением относится к местным писателям, найти книгу моего боевого товарища практически невозможно. А жаль! Считаю А.П. Игумнова одним из ярких современных представителей военно-патриотической прозы, летописцем локальных войн нашей страны, горжусь многолетней дружбой с ним, желаю здоровья и новых творческих побед во благо Родины!
Памяти павших, ради живых…
«Памяти павших, ради живых…!
Александр Петрович Игумнов – ветеран войны в Афганистане, бывавший в командировках в Чечне и в Донбасе, как писатель, человек с активной гражданской позизицией не мог обойти вниманием тему человека на войне. Произведения Александра Петровича основаны на реальных событиях, его герои среди нас, ходят по одним улицам, работают, воспитывают детей, радуются и огорчаются. Это придаёт книгам особую ценность.
Мне посчастливилось ознакомиться со многими произведениями автора до их опубликования, на правах друга, я не литературный критик, воспринимаю написанное как простой читатель, и могу сказать, что читать Игумнова легко и интересно, язык изложения прост и понятен, книга читается на одном дыхании.
Более тридцати лет мы знакомы с Александром Петровичем, вместе работали в Афганском движении, проводили военно-спортивные лагеря, принимали участие в различных конференциях, съездах ветеранов боевых действий. Своими книгами Александр Петрович вносит огромный вклад в дело патриотического воспитания, сохранения памяти о воинах защищавших интересы Родины, сохранения исторической правды. Такая книга должна быть в каждой библиотеке России и бывших союзных республик.
«Каждый из них – осколок…»
(о книге Александра Игумнова)
Когда я читаю
Вижу наших защитников в Великой Отечественной войне. Они остались жить в моей памяти. Это «Горячий снег» Юрия Бондарева, «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, повести Василя Быкова, «Молодая гвардия» Александра Фадеева, «Четвёртая высота» Елены Ильиной и многие-многие произведения о защитниках Отечества. О защитниках советских, российских, русских…
Вижу Афганистан глазами солдат той войны.
Защита Отечества – дело святое. На ближних ли подходах, на дальних ли подступах. Игумнову и героям его книг довелось стоять на дальних… Каждый из них – в осколках. Каждый из них – осколок. Впрочем, сегодня мы все осколки. Осколки Российской империи, осколки великого Советского Союза, осколки милосердия и добра. При этом, особенно важно в эту безумную эпоху, суметь сохранить в себе человеческое начало…
В советский период, в школьные годы мы все могли общаться с живыми ветеранами, воинами-солдатами, защитниками Отечества во Второй мировой. Мы все чтили память павших и внимали каждому слову живущих. Когда они уйдут в вечность, их место должны будут занять ветераны-афганцы, стоявшие на дальних подступах за честь страны.
Вот «Осколки памяти» Игумнова. Каждый осколок – память, утрата, боль. Об этом нельзя забывать!..
Слово редактора
С Александром Петровичем Игумновым мы знакомы с 1999 года. По приглашению Н.И. Коняева я тогда работала литературным консультантом в ХантыМансийской окружной писательской организации – региональном отделении Союза писателей России, а А.П. Игумнов, став её членом, время от времени приезжая в Ханты-Мансийск заходил в Дом писателей, двухэтажный кирпичный особнячок на ул. Механизаторов. Поднимался он на второй этаж обычно громкий, шумный, динамичный. Когда один, когда с Еремеем Даниловичем Айпиным, могли подолгу находиться в кабинете Николая Ивановича Коняева, что-то обсуждали, решали, рассказывали…
И вот 2000 год. Шла подготовка к литературному семинару. Потихоньку с разных городов съезжались писатели.
А у меня в то время был непростой жизненный период – племяннице, дочке моей старшей сестры ввели не то лекарство (врачебная ошибка), и она, пережив кому, не смогла вернуться к полноценному здоровью. Врачи предлагали сестре отказаться от ребёнка, говорили, что с таким диагнозом «генерализированная атрофия головного мозга» и шести лет не проживёт. Но моя мама и сестра решили бороться за жизнь ребёнка, сколько хватит сил, благодаря такому их твёрдому решению, вопреки прогнозам врачей, племяннице в этом году исполнилось 27 лет. Но тогда один за другим шли курсы лечения, после которых прогнозы оставались неутешительными. Сестра гасла на глазах, казалось, что из неё уходит вся жизнь. Мама сильно осунулась, словно окаменелая. Говорить на эту тему я ни с кем не могла. Не потому что не хотела, а не могла – это было слишком болезненно. Даже сейчас, спустя более 20 лет, слова даются с трудом.
И тогда, в 2000 году, после разговора по телефону с сестрой, положив трубку, я сидела за рабочим столом, глядя отрешённо в окно. Пыталась справиться с отчаяньем. В этот момент в мой кабинет вошёл Александр Игумнов. Постоял. Помолчал. Обычно громкий, вдруг, почти шёпотом проговорил: «Любаш, ты знаешь мой телефон. Если что, позвони, хоть днём, хоть ночью. Чем смогу – помогу. Здесь наши ребята есть, «афганцы», они тоже…». Сказал, и как-то тихо вышел.
Когда за ним закрылась дверь, у меня по жилам, словно ток прошёл. Я как очнулась. Вовремя ли это сказанное нужное слово? Или что-то другое? Но такое было ощущение, что этими словами он меня словно от края пропасти оттолкнул.