Осколки прошлого
Шрифт:
— Тоя информация устарела, дружище, — я позволил себе расхохотаться и налил еще вина, — Теперь, если до этого дойдет дело — отец мне не ровня. Может, он и опытнее, но теперь уж точно не сильнее. Я не буду объяснять, как это получилось, просто прими этот факт. Я могу убить и отца, и даже принца Маркуса в случае необходимости. Но если последнего я не трону по просьбе Хелли, то первого мне будет совершенно не жаль. Особенно, если он посягнет на моего демоненка.
— Ты говорил, что не умеешь любить, — взгляд ятугара из разъяренного стал задумчиво-оценивающим, — Как так получилось, что ТЫ влюбился в смертную девчонку,
— Не влюбился, Киртан, — я резко поставил кубок на стол, чуть расплескав золотистое вино по гладкому дереву стола, — Я признал в ней Равную.
Слова звучали как приговор. В наступившей тишине раздался громкий громовой раскат за окном. Совсем недавно на вечернем небе было не облачка, ни что не предвещало грозы, как и ничто раньше не предвещало того, что мы с ятугаром полюбим одну девушку. Вот только если гроза Эллидар не минует, то между нами с Князем все еще может разрешиться мирно… но только если он уступит свою Равную.
А ведь именно так он и сделает. Сделает, понимая, что она никогда не сможет ответить ему взаимностью. Он женат, и он ее родственник — эти два факта навсегда перечеркнули их возможные отношения. И она что-то ко мне испытывает, иначе бы не соглашалась на метку на своей ауре, друг хорошо ее знает, чтобы это понять. И этих фактов достаточно, чтобы заставить Князя Эренриха отступить, отдать Хелли в мои руки, понимая, что лучше меня, никто о ней не позаботится. Он слишком хорошо знает меня, чтобы понять, что со мной девушка будет в безопасности.
Да, он бы мог убить свою супругу, и мог заполучить Хелли, в плане обольщения девушек всех возрастов Князю Эренриху нет равных. И он прекрасно это осознает, и может пойти по головам, но своего добиться… вот только Хеллиану Валанди не достоен тот, кто действует такими методами. И это Киртан тоже прекрасно понимает, а значит…
— Позаботься о ней, — бросив эти слова. Киртан вышел, отбросив в сторону кусок металла, в который превратился некогда изящный кубок. Я не стал догонять друга, ему нужно было побыть одному, чтобы все осознать и принять. Может, я был и доволен тем, что все так легко прошло, но душу все равно задело то, с какой легкостью Киртан отказался от малышки. Я бы не отказался. Да, у него не было выбора, но все же…
Я от нее никогда не откажусь. Только если она сама не захочет, но уж вот этого я не допущу. Слишком уж сильно желание обладать ее телом, владеть ее чувствами, знать, что она моя и только моя…
Решив все необходимы дела и проверив охрану в таверне, я отправился наверх, на чердак, где располагалась ее комната. Спать отдельно я не собирался, да никто и не посмел бы мне запретить спать рядом с ней. Даже охранное плетение, наложенное на дверь, ведущую на чердак, легко меня пропустила, словно узнав. Обладая ее магией, я теперь всегда могу пройти туда, куда пройдет она. И это радовало.
Мой демоненок спал, разметав волосы по широкой кровати, и притянув коленки к груди. Одеяло сползло к ногам, оголив хрупкие плечики, округлую грудь и тонкую талию, скрытую, как всегда под тугой повязкой. На правой руке виднелась повязка — по словам старшего аронта именно там был перелом, но уже через пару дней рука должна быть в порядке. А вот когда я выясню у младшего аронта все подробности, у того, кто это сделал, не останется не единой целой кости. Уж я б этом позабочусь.
Когда
Скинув одежду, я устроился на кровати и осторожно притянул к себе хрупкое тело, стараясь не потревожить сломанную руку. Чуть пошевелившись, Хелли прижалась спиной ко мне, но уже через секунду повернулась, открыв сонные глаза с золотистыми искрами, и спросила сонным и хриплым голосом:
— Шай?
— Я, демоненок, — я ласково откинул непослушную прядь иссиня-черных волос с ее лица, — Все уже почти закончилось. Верхушка Гильдии в тюрьме замка, маги под надежной охраной в Академии, а Чариниту ти Зауэр и вампира казнят, как только получат нужную информацию. Гильдия магов практически перестала существовать.
— Это не может не радовать, — вздохнула магичка, пододвигаясь ближе, и положив здоровую руку мне на талию. Носом Хелли уткнулась мне в ложбинку между ключиц, вызвав невольную улыбку. Сейчас ее прикосновения и её полное доверие вызывали у меня не острое желание, а безграничную нежность, которой я раньше за собой не замечал. Возвращаться к циничной усмешке абсолютно не хотелось.
— Хелли, — тихо позвал я, проследив кончиками пальцев линию скул. Девушка тихо и сонно промычала что-то неразборчивое в ответ, заставив меня наклонится ближе и прошептать, — Я нашел Ауста Валанди.
— Что? — на меня практически сразу же уставились ее внимательные глаза. Когда было нужно, она могла мгновенно проснуться, и мне льстило то, что в моих объятиях она всегда предпочитала расслабиться. Ну, по крайней мере до тех пор, пока в ней не просыпалось ехидство.
— Я нашел Ауста, — повторил я, устроив голову Хелли у себя на плече, — Его выманили из дома просьбой помочь магу из Гильдии, но до туда он не добрался. По дороге его перехватили и опоили какой-то дрянью, так что в сознание он пришел только в Академии. У него собрались забрать силы, так же, как и остальных преподавателей. Мы вовремя успели — следующим в очереди после директора Итрона и того юного вампирчика был твой дедушка.
— Где он сейчас? — девушка приняла попытку встать с моего плеча, но я мягко ее удержал:
— Хелли, с ним все в порядке. Сейчас он в замке, у Карната Эллидарского, и вряд ли прибудет сюда до завтрашнего утра. Ему необходим отдых, так же, как и многим другим. В том числе и мне.
— Хм, великий Шайтнар не всемогущ? — ехидно прищурилась человечка, с удобствами устраиваясь на мое плече. Хм, в кой-то веки, сама!
— Если сейчас одна ехидная магичка не ляжет спать, то мне придется заставить ее замолчать одним проверенным способом, — усмехнулся я, закрывая глаза. Мое тело, впрочем как и ее, тут же накрыло одеяло, хотя мне вполне хватало тепла ее тела, причем хватало настолько, то я уже практически погрузился в сон. Но недовольное бурчание заставило улыбнуться и накрыть ладонью тонкие пальчики, лежавшие на моей груди: