Осколки
Шрифт:
Я закатила глаза. До чего упрямый сукин сын.
— Нельзя быть таким неуверенным в себе. Ну да ладно. Что с Антоном?
Глеб задумчиво посмотрел в окно.
— Провалился сквозь землю. Думаю лег на дно, либо у него были новые документы.
— А жена?
— Круглосуточное наблюдение. Он ее бросил.
— Может быть мне навестить ее? Наверняка она поделится тем, когда он выходил на связь.
— Ты в своем уме?!
— Есть другие идеи?
— Запомни, Детка: тебе надо думать о предстоящей свадьбе, выбирать платье и заниматься организационными вопросами. Больше ты никогда не полезешь в дела больших дядь.
— Разве мы не можем позволить себе специально обученного человека, который займется организацией торжества?
— Можем, но тогда ты от безделья начнешь совать нос, куда не следует.
Дни летели, мы бесконечно наслаждались друг другом. Я уже не представляла, как могла раньше жить без Бессонова. Банкет в честь помолвки прошел на ура. Клим все-таки был среди приглашенных, видимо по каким-то деловым соображениям. Улучив момент, пока Бес был занят толстыми дядями, он подошел ко мне.
— Что ж, я поздравляю тебя, но ты совершаешь большую глупость, которая почти наверняка будет стоить тебе жизни. — сказал он с горечью и сожалением.
— Клим, я благодарна тебе безмерно, но ты ошибаешься.
— Нет, Поля. На этот раз ошибаешься ты. Я как и прежде, всегда к твоим услугам. Документы, билеты, деньги. Все готово, к тому чтоб ты отправилась в новую жизнь. Дай знать, если передумаешь лезть в петлю, ну или если она затянется так, что трудно будет дышать.
Я не успела ничего ответить, он развернулся и ушел, оставив какую-то горечь у меня на душе, которая испортила весь последующий вечер.
Прошла неделя с тех пор, как мы во всеуслышание объявили о предстоящей свадьбе. Я была занята бесконечными встречами с портными, визажистами, стилистами и прочими творцами красоты. С Глебом мы встречались в основном по вечерам и времени на разговоры у нас не оставалось.
В один из таких вечеров, когда прислуга уже была распущена и в доме оставалась лишь охрана. Я сидела у камина и читала книгу, бездумно перелистывая страницы. Услышав, как хлопнула входная дверь, я отложила чтение и встала с намерением выйти в холл и встретить Глеба. Я успела сделать несколько шагов, прежде чем увидела Беса. Да, именно Беса. Его глаза горели сумасшедшим огнем, движения были быстрыми и четкими, я даже не поняла, что произошло. Лишь позже, прокручивая раз за разом события того вечера, пытаясь восстановить в памяти минуту за минутой, я сложила в голове приблизительную картину произошедшего.
— Лживая сучка! — рявкнул Бессонов и схватив меня за волосы, швырнул об стену так, что я ударилась головой и на пару секунд потеряла равновесие, этого ему хватило, чтоб нанести еще удар, от которого меня согнуло пополам.
— Ты что спятил?! — Завизжала я, почувствовав резкую боль внизу живота. Я так и не сказала ему, что беременна.
Бессонов молчал. Он продолжал отрабатывать удары, точно перепутал меня с боксерской грушей. Когда ты понимаешь в чем дело, у тебя хотя бы есть возможность возразить. Я не понимала, что происходит. Сначала я делала попытки отползти, защититься подручными средствами, но когда тебя скручивает пополам, и при этом бесконечно прилетают удары в разные части тела, пытаться обороняться довольно затруднительно. Казалось, этот ужас длится целую вечность. Я больше не делала попыток остановить этот кошмар, думая лишь о том, что вот-вот еще пару секунд и я оставлю этот бренный мир. Конечно, оставаясь с ним, в этом
— Чтоб ты сдох-зашипела я, чувствуя как силы покидают меня.
Бессонов, кинув в меня пачку фотографий, которые разлетелись по всей гостиной, развернулся и вышел из дома, кинув на прощание:
— Скорее всего так и будет, но ты этого уже не увидишь. Этот дом станет твоей могилой. Сучка.
Я подняла одну из фотографий. Прекрасный ракурс. Сижу сверху, на Антоне. Волосы струятся по спине, голова откинута назад и чуть повернута в сторону объектива. Порно звезда, да и только. Множество снимков. Где-то лицо искажено гримасой наслаждения, где-то и вовсе лица не видно. Но это была я. В нашу последнюю ночь, в доме на окраине леса.
Я разревелась, уже не обращая внимания на боль, на гостиную залитую кровью. Марина приняла единственное верное решение, она сохранила не только свою жизнь, но и жизнь своего ребенка. Я пошла ва-банк и потеряла все. Однако, времени на лирику не было, если я не хочу чтоб слова Беса стали пророчеством, стоит поскорее убраться отсюда и получить медицинскую помощь. Я сделала неудачную попытку встать, тело предательски ныло. Внезапно, я почувствовала запах гари. Ползком добравшись до кухни, я обнаружила, что дом охвачен огнем. Пожарная сигнализация молчала. Сомнений не было ни на секунду, Бес не шутил, когда собирался похоронить меня здесь. Попытавшись сосредоточится на плане дома и вспомнить, где находится огнетушитель, я поползла в сторону коридора. На кухне становилось жарко, а вот моего запала хватило не надолго. Мысленно попрощавшись с родными, я провалилась в беспамятство где-то между гостиной, кухней и коридором.
В бреду я почувствовала, как меня подхватили чьи-то сильные руки. На секунду я вернулась на морское побережье, однако на этот раз море было беспокойное. Я заплыла слишком далеко, а волны относили меня еще дальше. Беспомощно барахтаясь руками, я кричала и звала его «Глеб! Помоги мне, Глеб!». Однако, чем громче я кричала, тем меньше сил у меня оставалось, а море принимало кроваво-красный оттенок.
В себя пришла я в палате, напичканная различными трубками, датчиками и прочей медицинской ерундой, которая призвана была контролировать изменения моего состояния.
В кресле напротив сидел Бессонов. Он находился в полудрёме, и я поспешила закрыть глаза. Это был последний человек, которого я хотела бы видеть. Однако, не успела, какой-то из датчиков среагировал на мое волнение и предательски завизжал, заставив Глеба обратить на меня внимание. На секунду наши взгляды встретились. Судя по его щетине, «загораю» я здесь давно. Лицо осунувшееся, под глазами круги. В общем, выглядел он так, будто это я отрабатывала на нем приемы восточных единоборств, а не наоборот. Я поспешила отвезти глаза.
Бессонов подошел и сжав мою ладонь сказал:
— Добро пожаловать в ад, Детка. Господу угодно было сохранить тебе жизнь, но ты об этом сильно пожалеешь.
— Ночь в объятиях любимого, того стоит. — Хмыкнула я, не желая объясняться и взывать к милосердию. Я ненавидела его всей душой, и хотела причинить ему страданий не меньше, чем он мне. — Откуда дровишки?
— Вышел на след твоего любовника. Он ушел, а вот картинки оставил.
— Должно быть видео. Посмотри. Тебе понравится.