Шрифт:
Лаэрт не знал, что оставило больший след в его памяти о том дне – последняя битва, которая закончилась победой, или смерть врага, которая перевернула жизнь, оставив незаживающую рану в сердце. Рану, которая не давала покоя, иссушая душу чувством потери.
Даже самые близкие друзья не знали, что связывало его, сына победителя, с боевым магом, который служил противнику. Это было слишком опасно. И слишком безумно, потому что враг должен оставаться врагом, а не приходить на помощь и уж точно не спасать. А уж любить врага и вовсе немыслимо.
Риэль,
Лаэрт вернулся из академии убитый и мрачный. Нет, он, конечно, держал лицо, ничем не выдавал своего расстройства, но от гостей, да и от домашних старался держаться подальше. Учитывая размеры поместья, удавалось это без труда.
На тот утес он забрался просто так, место пользовалось дурной славой, но тогда он об этом не думал. А потом стало поздно – нога соскользнула с края, и он чудом успел зацепиться за хлипкий корень, торчащий из склона. В ту минуту, вися над пропастью, он вдруг понял, что очень хочет жить. Вот только выбраться сам уже не мог, а звать на помощь было бессмысленно, в эти дебри никто никогда не заходил.
И вот, когда он уже попрощался с жизнью, его вдруг схватили и вытащили наружу.
– Ты что, сдурел? – накинулся на него тот, кого Лаэрт меньше всего ожидал здесь увидеть. Маг герцога Ройха, светловолосый красавчик-северянин, обычно он держался возле своего хозяина и где попало не гулял. – Тебе что, жить надоело? – сердитый взгляд ультрамариновых глаз прожигал насквозь… а потом вдруг изменился, губы скривила усмешка. – Ну надо же, так убиваться из-за какого-то парня. А я-то думал…
– Не твое дело! – воскликнул Лаэрт, отскакивая от него, как ужаленный – слух о том, что этот тип может заглядывать в мысли, оказался правдой. – Я просто оступился!
– Как знаешь, – маг спрятал руки в карманы и, качнувшись на пятках, насмешливо произнес: – Было бы из-за чего переживать. Парней на свете много, один ушел – другой пришел, тоже мне проблема.
Лаэрт задохнулся от возмущения.
– Да откуда тебе знать?!
– Будем ругаться или займемся чем-то поинтересней? – ничуть не смутился нахал.
Готовый провалиться сквозь землю, Лаэрт развернулся и бросился прочь. Вслед ему летел смех.
Странный разговор не выходил из головы всю ночь, Лаэрт ворочался и никак не мог заснуть. Забылся только под утро. И почти тут же проснулся, стоило подумать о том, что Риэль наверняка растрепал о случившемся своему хозяину.
На завтрак Лаэрт пришел с замершим сердцем, ожидая как минимум насмешливых взглядов, а то и разговоров, но гости не обратили на него никакого внимания, а отец, как всегда, думал о своем. Это было странно, однако из-за стола все-равно хотелось улизнуть побыстрее, что Лаэрт и сделал.
Сидеть в своей комнате не было никаких сил,
Маленький пруд с разноцветными рыбками, находящийся в тихом углу парка, был его любимым местом. Там белобрысый паршивец и обнаружился – на камне, посреди воды. Присев на корточки, опустив ладонь к самой поверхности, он с интересом рассматривал льнущих к нему рыб. Вода бурлила, глупые рыбы, выпрыгивая, пытались коснуться его ладони, но он всякий раз успевал отдернуть руку и выглядел при этом таким довольным, что хотелось его толкнуть, чтобы он шмякнулся в воду. Вот только камень, на котором он сидел, находился почти на середине пруда, и дотянуться не получилось бы даже палкой. О том, как он туда попал, Лаэрт задумался позже, сейчас в нем кипела злость, перемешанная с досадой – погулял, называется.
Эмоции его и подвели, когда Риэль, обернувшись, насмешливо произнес:
– Что, решил принять мое предложение?
– Решил, – заявил Лаэрт с наглым видом, ожидая, что тот смутится и пойдет на попятную, но маг кивнул и ответил:
– Ладно. Не закрывай окно, когда будешь ложиться спать.
И отвернулся, продолжив развлекаться с рыбами, словно речь шла о пикнике или о прогулке.
Лаэрт сам почувствовал себя рыбой – открыл рот, чтобы возмутиться, и тут же его закрыл, поняв, что своей дурацкой реакцией загнал себя в ловушку. Развернувшись, бросился прочь, ожидая, что вслед ему снова раздастся смех, но его почему-то не последовало. Шумела листва, выводила мелодию невидимая пичуга, жизнь продолжалась, словно ничего не произошло.
Обед прошел все также спокойно. Как и ужин. Лаэрт, уверенный в том, что Риэль над ним пошутил, успокоенный, отправился в свою комнату.
Однако, собираясь ложиться спать, снова занервничал. Взгляд то и дело обращался к окну – лето выдалось жарким, и Лаэрт, привыкший спать в прохладе, собирался оставить оконную раму приоткрытой. Вот только сейчас это выглядело неуместно, а если закрыть – будет душно. Как поступить, он не знал.
Глаза слипались, давно пора было выключить свет, но Лаэрт по-прежнему не мог ни на что решиться. Наконец, обозвав себя идиотом, он отправился в ванную, затем, переодевшись в пижаму, выключил свет и подошел к окну, решив немного подышать свежим воздухом, а потом все-таки закрыть.
Ночное небо сверкало звездами, это было так красиво, что Лаэрт залюбовался их мерцанием, потеряв счет времени.
И вздрогнул, услышав, как тихонько звякнул дверной засов. В оконном стекле на миг отразился упавший из коридора свет, и снова наступила тьма, затем опять послышался тихий металлический звук – засов закрылся. Лаэрт обернулся – прямо перед ним стоял Риэль.
– Я пришел, – с уже знакомой усмешкой произнес он.
Лаэрт подался назад, но уперся спиной в подоконник.
– И причем тут окно? – чтобы выиграть время, спросил он.
Конец ознакомительного фрагмента.