Осколок бытия
Шрифт:
В этот момент раздался возглас одного из оставшихся наверху стражников:
– Я вижу человека!
Толпа замерла, не в силах поверить в услышанное.
– Он уже здесь и, кажется, хочет, чтобы мы открыли ворота!
– Надо звать старейшин, – эта идея все отчетливее и отчетливее звучала со всех сторон, и, в конце концов, кто-то сломя голову бросился в башню, где жили самые мудрые и уважаемые люди Манекеста. Остальным же не оставалось ничего другого, кроме как терпеливо дожидаться возвращения гонца. Лорейн еще сильнее закуталась в свой плащ, но даже это не помогало в борьбе с холодом, который усиливало охватившее ее волнение. Она уже начала проклинать
Старейшины явились довольно быстро. Втроем. Остальных же, видимо, предпочли не будить, чтобы не тратить драгоценное время. Лорейн почти не знала мудрецов по именам, но эту троицу помнила еще с детства. Денжун, Марайок и Клейд всегда слыли одними из самых уважаемых среди населения крепости. Словно подтверждая это, стражники немедленно прекратили спор и разошлись в разные стороны, освобождая дорогу к воротам.
– Где он? – тихо спросил Денжун, но даже этот еле различимый в ночи вопрос услышал бы, наверно, и глухой.
– Там, за воротами, – простодушно ответил один из стражников.
– Впустить, – старейшины высказались почти одновременно, и три слова, слившись воедино, громким эхом отразились от крепостных стен.
В следущее мгновенье охрана бросились к воротам, чтобы открыть их. И только Лорейн неподвижно стояла на одном месте и ждала, чем же закончится эта странная-странная ночь.
Скрипнули засовы, которым было никак не меньше нескольких тысяч лет. В любом другом мире они давно бы превратились в прах, но только не в Манекесте. Массивные задвижки разошлись без особых усилий, и тяжелая панель ворот начала опускаться вниз, образуя быстро увеличивающуюся в размерах щель. И почти тут же из нее ударил яркий свет факела. Лорейн зажмурилась, а уже в следующее мгновенье в проеме вырос силуэт человека. Гость словно колебался пару долгих секунд, после чего широкими твердыми шагами очутился внутри крепости и замер прямо перед застывшей в отдалении от остальных девушкой. Та лишь молчала, широко раскрыв глаза и с нескрываемым любопытством рассматривая незнакомца. Он был высок, плечист, красив. С короткими светлыми волосами и в странном блестящем костюме, на поясе которого висел короткий нож. За спиной болталась небольшая дорожная сумка, а левая рука сжимала тот самый факел. В следующий момент врата словно нехотя закрылись, и засовы встали на прежние места. И только тогда с уст пришельца сорвалось громкое и уверенное:
– Здравствуй, Манекест!
Ненужный более факел упал на камни и превратился в яркий костер, от которого повеяло теплом. Оно окутало Лорейн ореолом мнимого спокойствия и заставило забыть о холоде. Стражники же так и остались немыми зрителями этой сцены, и только Денжун после долгого замешательства опомнился и спросил незнакомца:
– Кто ты?
И не получил ответа. Гость из Пустыни неподвижно стоял на одном месте, а взгляд его словно приклеился к слегка перепуганной Лорейн, которая тоже не в силах была отвести глаза от незнакомца. Немая сцена продолжалась чуть меньше вечности, после чего пришелец сделал еще один шаг вперед, очутившись совсем рядом с девушкой. Его ладонь легла на плечо Лорейн, и он прошептал, забыв
– Я рад, что нашел тебя.
Девушка закачалась, как будто ее ударили изо всех сил, но тем не менее нашла в себе силы повторить вопрос старейшины:
– Кто ты?
Лишь тогда пришелец улыбнулся, а глаза его блеснули живым огнем. И новым эхом от стен прозвучало зловещее:
– Я тот, кто спасет Манекест от гибели.
Старейшины недоуменно переглянулись. Стражники окружили незнакомца полукольцом, готовые в любой момент наброситься на незваного гостя. И только Лорейн вдруг успокоилась, словно разом поняла все, хотя никто ничего не объяснял ей.
– Что ты говоришь, незнакомец? – теперь слово взял Марайок. И если на первый свой вопрос старейшины не сразу получили ответ, на этот раз Лорейн не пришлось повторять уже сказанное. Пришелец сам оторвал взгляд от девушки и произнес удивленным голосом:
– Неужели вы не видите, что творится с вашей крепостью? Медленно, но верно, Манекест движется к гибели. А те, кто притаился в Пустыне, только и ждут того момента, когда последний человек обратится в прах, чтобы навсегда стереть память о людях со страниц истории этого мира.
Стражники нервно задышали, словно напуганные величием и пугающей мрачностью его слов. Лорейн, напротив, сделалась безучастной ко всему, и лишь старейшины не желали останавливаться.
– Так откуда ты, странник? И чего хочешь взамен за свои услуги? И как вообще судьба забросила тебя в Манекест? – Клейд предпочел не отсиживаться за чужими спинами.
Может быть, незнакомец и не хотел прояснять все вопросы в тот же миг, но словно почувствовал, что отмалчиваться неуместно. Поэтому ответ прозвучал незамедлительно:
– Я пришел из Пустыни. Из далеких земель, где царит вечный мрак и где над развалинами других крепостей бродят духи смерти, ищущие чем поживиться. Вот только ничего не находят, потому что все давно разграблено их же собратьями. И теперь они ждут падения последней людской обители. Что я хочу взамен за свои услуги? Я хочу ее, – он красноречивым жестом указал на Лорейн, – там, в Пустыне, нет женщин. А мне бы не хотелось всю жизнь прозябать в одиночестве. По этой же самой причине судьба и забросила меня к вам. Пора что-то менять в нашем мире, пока не наступил момент, когда уже ничто не спасет человечество. Еще есть вопросы?
Старейшины переглянулись, и Марайок подвел краткий итог этому неожиданному знакомству:
– Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь. Можешь остаться в ее комнате. Она проводит тебя. С утра мы разберемся, что делать дальше. Теперь же предлагаю вернуться ко сну. А стражники пусть займут свои посты и оберегают наш покой.
С этими словами он повернулся к гостю спиной и растворился во мраке ночи. Денжун и Клейд последовали за ним. Стражники молча разошлись по стенам. Тогда пришелец крепко взял девушку за руку и суровым голосом приказал ей:
– Веди меня.
Лорейн кивнула и, чувствуя, как у нее подгибаются ноги, медленно побрела вглубь крепости. Но как только они оказались внутри башни на узкой лестнице, уводившей вверх, она осмелела и нарушила тишину вопросом:
– Как зовут тебя, чужеземец?
– Я не чужеземец, – небрежно бросил ее спутник, – а такой же человек, как и все вы. Только мне не посчастливилось родиться за стенами крепости, и я вынужден был скитаться по миру в поисках лучшей жизни, сражаясь с бесконечными опасностями и врагами, коих тысячи во мраке Пустыни. А ты можешь звать меня Хал. Такое имя дала мне когда-то мать.