Основатель 7
Шрифт:
Последние слова он произнёс почти заговорщицким шёпотом:
— Мы замнём это дело так, будто ничего и не было.
Классическое предложение испуганного конкурента: «Давайте мирно поделим рынок, только не устраивайте ценовую войну». Проблема в том, что ценовую войну я уже выиграл — мне оставалось только добить противника.
— Вы решите все мои проблемы, — сказал я медленно. — Я получу прибыль…
— Не только вы. Ваши друзья и соратники, кроме, разумеется, дядюшки Али, останутся в выигрыше — и в политическом, и в экономическом смысле.
— Предположим, — продолжил я. — Но остальной Исток продолжит
— Нет, — поправил Борис, и в глазах у него мелькнула хитрая искорка. — Он будет страдать под нашим контролем.
Он начал рыться в карманах сюртука и через мгновение извлёк сложенный лист бумаги.
— Вот прибыль за прошлый квартал, — сказал он, протягивая мне бумагу. — Взгляните и увидите, сколько вам принесут двенадцать процентов.
Я демонстративно отстранил лист рукой.
— Вы и вправду думаете, что меня интересуют только деньги? — сказал я, качая головой. — Не всё так просто, Борис. С определённого момента деньги — это просто цифры. Каждый из нас заработал больше, чем способен потратить за всю жизнь, и даже за жизнь своих внуков. Мне нравится дело, которым я занимаюсь, я люблю торговать, строить, люблю коммерцию, но меня не интересует запугивание других ради высокой прибыли. Я не буду навязывать свои цены, а потом воевать с теми, кто отказывается со мной торговать.
— Просто посмотрите на цифры, — взмолился Борис, и в его голосе впервые прозвучала настоящая мольба. — Одним глазком. Вы поймёте, с чем имеете дело.
— Думаете, меня можно этим соблазнить? — сказал я, выхватив бумагу. — Подумайте ещё раз.
Я пробежался по цифрам на листе. Двенадцатипроцентная доля принесла бы полтора миллиона золотых за один только квартал. Внушительная сумма, но не настолько, чтобы продать принципы.
— Полтора миллиона, — произнёс я вслух. — Весьма приличная сумма.
В глазах Бориса мелькнула надежда.
— И это всего лишь за квартал. И, честно говоря, год был тяжёлый из-за того, что ваша сахарная лихорадка обрушила наш рынок, — поспешно сказал он. — Теперь вы видите, сколько можете заработать?
Я медленно скомкал бумагу и бросил ему под ноги. Лицо Бориса вытянулось.
— У меня была возможность заработать больше денег, чем вы можете себе представить, — ответил я спокойно. — У себя на родине мне предложили очень, очень круглую сумму за то, чтобы я возглавил компанию, производившую токсичные вещества для сельского хозяйства. Я должен был продавать их в Африку, где неконтролируемое применение повлекло бы уничтожение тысяч гектаров леса вместе с жителями деревень неугодного народа. Я отказался тогда и отказываюсь сейчас. Нет.
Борис сник, но попытался нанести контрудар:
— Но вы готовы развязать войну, которая принесёт хаос и разрушение в Исток, просто чтобы свободно торговать? Можете строить из себя святошу, но то, через что вы заставите пройти многих мирных жителей, — настоящая трагедия.
— Сопротивление тиранам — всегда грязное дело, — ответил я. — И очень жаль, что некоторым людям придётся пострадать из-за этой борьбы. Но когда матери смогут давать своим детям более дешёвые лекарства, когда нехватка продовольствия перестанет разорять целые народы, мир станет лучше. Монополия и запреты — это чума, в этом я уверен.
Борис сник и от этих слов, глядя
— Может быть, вы хотите безопасности лично для себя? — спросил я мягко.
Борис вздрогнул, словно от удара. Но затем тяжело вздохнул — долгий, болезненный выдох человека, который сдаётся.
— Неужели я так предсказуем?
— Чего вы хотите и что предлагаете?
— Торгоград несказанно богат, — его голос стал тише, доверительнее. — Правление заседает там, и мы счастливо живём в своих домах, в поместьях, доверху набитых золотом. Когда люди короля Рагнара придут, чтобы разгромить нас, нас наверняка разграбят. Всё наше добро унесут, и, что ещё хуже, мы станем военнопленными. Нас заставят сдаться, и любое золото, которое не разграбят, отдадут победившей стороне.
— Вы так уверены, что проиграете? — спросил я, склонив голову набок.
— Мы заглотили наживку. — Борис медленно покачал головой, как человек, который наконец понял масштаб катастрофы. — Когда Али начал действовать, Правление отреагировало, не вникнув в суть проблемы. Все подразделения были мобилизованы, укомплектованы и отправлены на войну. Однако Правление — не военные, мы не видим дальше собственного носа в этой плоскости. Как только армия умчалась за горизонт, всё пошло наперекосяк. Без опытного полководца, который бы руководил нашими силами, мы оказались в густом тумане войны. Любые решения, которые мы примем с этого момента, потребуют бесперебойного потока информации. Легко двинуть войска на осаду города, но трудно ими управлять, особенно когда речь идёт о крайней точке горного Истока. Причём мы же сами и способствовали тому, чтобы этот стратегически важный город был неприступен.
Не могу сказать, что это стало для меня сюрпризом. Торговцы были капиталистами, но не стратегами. Они легко применяли грубую силу, и численное превосходство давало им возможность действовать безнаказанно.
Демид, когда угрожал мне давным-давно, хвастался не превосходством их войск, а скорее их огромным количеством. И вот теперь они оказались в ситуации, когда силы равны. И противостоит им не я, такой же капиталист, а Рагнар. Не знаю, кем был человек, взявший такое имя, но он был его достоин. Рагнар Лодброк имел огромный военный опыт, его уважали солдаты, он был способен побеждать на поле боя. Сейчас Правление столкнулось с тем, что их империя полыхает с трёх сторон: войска убыли на заведомо проигрышную кампанию, в тылах хозяйничают предатели — руководители среднего звена, а к столице уже маршем выдвинулся один из самых опасных полководцев современности.
— Пожалуй, я вам верю, — сказал я. — Насчёт нашей неминуемой победы.
— Так, — сказал Борис, и в его голосе прорезались деловые нотки, — чего будет стоить, чтобы я вышел из этой заварушки в плюсе?
— Вы хотите сохранить своё золото? — спросил я, усмехнувшись. — Сберечь всё нечестно нажитое добро, пока ваши дружки горят в огне?
— Они не друзья, они деловые партнёры, — без колебаний ответил Борис. — И, честно говоря, остальные заслуживают всего, что их ждёт. Я пытался их предупредить, пытался сказать, что за всем этим стоите вы. Но они не слушали.