Особо опасен
Шрифт:
Ей было тринадцать. Они жили над мебельным магазином отца в Бруклине. Поздним вечером в середине января она спустилась вниз, чтобы удрать от орущей матери и спокойно заняться уроками. Отец, по обыкновению, тоже прятался от жены в своем кабинете. Но в демонстрационном зале было почему-то темно, и ей послышался странный шум. Словно кто-то стонал от боли.
Когда она взялась за дверную ручку, в кабинете раздался глухой стук.
– Papi? – снова позвала она дрожащим голосом. Молчание.
Мелани повернула ручку и открыла дверь. Отец сидел на своем обычном месте за рабочим столом. Люстра на потолке не горела.
Она сделала шаг в комнату и прищурилась, чтобы лучше видеть. Длинные черные волосы отца не могли скрыть глубокую рану, наискосок рассекавшую лоб. Темные капли крови сочились из пореза, исчезали под волосами на виске и стекали на подбородок. Не двигаясь, он смотрел на нее стеклянными от боли глазами.
– Что… – начала она.
– Corre! [5] – прохрипел отец. – Беги! На улицу!
Вспыхнули лампы аварийного освещения, и Мелани очнулась от воспоминаний. Подвал уцелел, хотя и пострадал от воды и дыма. Где-то внутри переговаривались полицейские, и она пошла на звук голосов. По мере приближения зловоние усиливалось. К горлу подкатило, и Мелани натянула на нос ворот футболки.
5
Беги! (исп.)
– Освещение наладили, – сообщил догнавший ее Буч.
– Ага. – Футболка заглушила голос, и Буч не заметил дрожащих ноток.
– Держи, у меня есть запасная маска, – сказал он, доставая маску из кармана комбинезона. Мелани надела ее как раз в тот момент, когда они вошли в комнату.
Квадратное помещение без окон, очевидно, служило домашним офисом. От бумаг на внушительном деревянном столе остался только липкий пепел. Обгоревшие книги еще стояли на резных стеллажах вдоль стен. Острый запах рвоты забивал тошнотворную вонь горелого мяса.
– Тьфу, это кто из вас такая баба, что расстался с обедом?! – закричал Буч.
Трое экспертов собрались вокруг скрюченного трупа, сидевшего на стуле прямо посреди комнаты. Лицо Джеда Бенсона обгорело до костей, лишь кое-где сохранились лоскутья почерневшей кожи и клочки паленых волос. Огромная дыра во лбу превратила череп в неузнаваемое кровавое месиво. Мелани заметила раскрытый в немом крике рот и застыла на месте, преодолевая приступ тошноты. Она не могла отвести взгляд от коронок на его зубах. Выходит, очарование Джеда Бенсона не во всем далось от природы. Во что он был одет в момент убийства, определить она не смогла. Густая темная кровь покрывала обугленное тело, с которого кое-где свисали обрывки ткани.
Один из экспертов бросил на Буча предостерегающий взгляд и мотнул головой: Ромми Рамирес скорчился в углу комнаты после приступа рвоты. Мелани тоже мутило, но она держалась. Еще не хватало заработать репутацию неженки.
– А, лейтенант, – поднял брови Буч, – давно покойников не видел?
Ромми выпрямился – темная кожа позеленела, на лбу выступил пот – и молча вышел из комнаты. Все в удивлении уставились
– Черт побери! – воскликнул Буч. – Говорили мне, что парень сорвался в штопор. Теперь я вижу, что они имели в виду.
Мелани слышала эти сплетни. Было время, когда Ромми круто шел вверх, его назначали вести громкие дела и даже прочили на пост заместителя начальника отдела. А теперь он возглавлял обычную группу по борьбе с наркотиками – должность солидная, но все же явное понижение. Она так и не узнала, чем он проштрафился, да и не особенно доискивалась. Хотя Мелани относилась к Ромми с симпатией, в чужие дела она не лезла.
– Тоже мне полицейский, – скривился Буч, повернувшись к спутнице. – Мелани, он сбежал, так что ты за старшего. Сдается мне, ты в любом случае покрепче этого слабака. Давай я объясню, как мы обычно работаем, а ты скажешь, устраивает ли тебя такой план и что еще тебе понадобится.
Криминалисты заняты технической стороной расследования, они выполняют очень важную работу для следователей, ведущих дело, но сами нуждаются в определенных указаниях. С уходом Ромми Мелани неожиданно оказалась в роли лидера. Необходимость сосредоточиться помогла ей взять себя в руки. Набравшись смелости, Мелани подошла прямо к трупу. Настоящий прокурор, как и настоящий полицейский, видывал всякое: на такой работе крови и грязи избежать нельзя.
– Ничего себе, – сказала она, глядя на труп.
– Да уж, – согласился Буч. – Каким же надо быть подонком, чтобы сотворить такое с человеком.
– Каким бы подонком он ни был, от нас не уйдет. – Ответ Мелани прозвучал спокойно и решительно, хотя колени у нее дрожали. – Буч, познакомь меня со своей командой: пора браться за работу.
– Кастро и Джефферсон – мои ребята, а это Джоэль Крамер из судмедэкспертизы. Мы начинаем осмотр с тела и затем продвигаемся от него по комнате. Делим комнату на квадраты и аккуратненько проходим по всему полу – волоски, ниточки, капли крови и все остальное. Записываем, что в каком квадрате находится, все фотографируем. Как тебе такой план?
– Годится. Командуешь ты?
– Так точно, – ответил Буч.
– Ну, тогда именно ты будешь давать показания в суде, так что тебе и тело фотографировать. Твои ребята могут заняться осмотром комнаты и дома.
– Договорились. – Буч вытащил из стоявшей на полу сумки фотоаппараты и блокноты и раздал помощникам. Кастро и Джефферсон получили указания и отправились их выполнять.
– Что можно сказать о способе убийства на основе осмотра тела? – спросила Мелани у Крамера.
– Вообще-то немало можно сказать, – ответил Крамер. – Пожарные приехали быстро. Пламя погасили вовремя, и тело достаточно хорошо сохранилось. Я провел предварительный осмотр, давайте я вам покажу.
Крамер подошел к стулу, вытащил из кармана складную указку и развернул ее. Помахал над трупом Бенсона указкой, словно волшебной палочкой.
– Прежде всего обратите внимание на то, как скрючено тело. Это так называемая позиция борца – естественное сокращение мышц под действием огня. Следовательно, в момент пожара трупное окоченение еще не наступило. Очень важный факт, потому что зафиксировано также огнестрельное ранение головы. Поскольку трупное окоченение не наступило, мы вправе предположить, что между выстрелом в голову и горением тела прошел небольшой промежуток времени.