Особое требование

– Смотри, куда прёшь, крокодилина!

Слова мясистым кулаком бьют под дых. Мерзенько так. Болезненно.

Сдуваю со лба прилипшую прядь волос и бросаю мимолётный взгляд на обидчика, с которым столкнулась секундой ранее. Впрочем, столкнулась – громко сказано. Так, слегка задела, подгоняемая хлынувшей из переполненного вагона метро толпой. Кто же виноват, что это худощавое чудо в костюме споткнулось, упало, да выронило портфель. А тот, по закону подлости,

открылся, вывалив на платформу всё содержимое.

Ладно, может, и я.

Самую малость.

Но разве это повод обзываться?

– Я не хотела, – лепечу, наклоняясь и выдирая из-под чьей-то торопящейся ноги лист бумаги. Протягиваю пострадавшему. Рассматривает чёткий отпечаток ботинка и тяжко вздыхает:

– Из-за тебя, неуклюжая, вся работа насмарку.

Ну вот. Вдобавок к крокодилине ещё и неуклюжая. Час от часу не легче.

– Простите. Вы просто слишком лёгким оказались.

Молодой человек с силой выхватывает из моих рук документ, запихивает в портфель и судорожно закрывает защёлку. Встаёт, резким движением поправляет сальные светлые волосы и бежит к эскалатору. Потом неожиданно тормозит, машет в мою сторону кулаком и желчно кидает:

– Лучше быть лёгким, чем такой жирдяйкой, как ты.

Дрожь пробегает муравьями по коже. Дожидаюсь, пока злословец скроется из виду, и только потом встаю с корточек. В полной прострации доползаю до эскалатора. Поднимаюсь наверх. Стараясь сохранить бодрость духа, пересчитываю фонари.

Раз, два, три…

Это же надо было в такой важный день нарваться на неадеквата. Ну подумаешь, бумажки какие-то пострадали. Распечатать снова – плёвое дело. Принтера в офисе нет, что ли? Тоже мне, трагедия.

Пять, шесть, семь…

Мог бы посмеяться, в шутку ситуацию перевести. Куда там! Сразу я ему неуклюжая жирдяйка-крокодилина.

Восемь, девять…

Может, я, конечно, и не дюймовочка – дюжина–полторы дополнительных килограммов у меня и правда имеется, – но чтобы величать меня жирдяйкой! Это, знаете ли, совсем совесть потерять надо.

Сегодня явно не мой день. Да ещё сыпь так неудачно выступила. Но даже если, по мнению белобрысой козявки, внешностью я не блещу, разве это повод обзывать почти ни в чём неповинного человека рептилией?

Эх…

Вздыхаю и прекращаю счёт.

Нашла тоже время для самобичевания. Сейчас важно сосредоточиться на главном. Собеседование в «Санберри» ровно в десять. А значит, надо немедленно отбросить мрачные мысли, глубоко вдохнуть и настроиться на победу. У меня всё схвачено и ничто – ничто я сказала! – не выбьет меня из колеи.

Так что на дураков внимания не обращаю и действую по плану: сейчас выйду на улицу, за пять минут добегу до дома – о, спасибо, всевышний, за близость дома к метро – и за полчаса приведу себя в благородный, подобающий вид. А там до бизнес-центра рукой подать – пятнадцать минут и вуаля! В запасе останется ещё минут двадцать.

Ну супер же, супер!

Стряхнув с плеч остатки жалких мыслей, выбираюсь на свежий воздух – в лето, утреннее солнце и суетящийся Питер – и бойко сбегаю по ступенькам здания метро. Теперь только вперёд, к дому!

На подходе к светофору сумка начинает дребезжать. Пара секунд уходит на поиск телефона, покоящегося на дне. Выудив вопящий гаджет из необъятной котомки, отвечаю на вызов.

– Алла Васильевна? – Не сразу соображаю, что обращаются ко мне. Для друзей и коллег я всю жизнь была Алей, и «Алла» по паспорту режет мне слух. – Это Кристина Владимировна из «Санберри». У вас на десять утра назначено собеседование с Макаром Сергеевичем.

– Да-да, конечно, – щебечу я. – Я вас узнала.

– У Макара Сергеевича случились изменения в расписании. К сожалению, в это время он будет занят. Боюсь, что единственный вариант встречи – в девять ноль-ноль. – Гляжу на часы. До девяти осталось тринадцать минут. – Вы, вероятно, подъехать не успеете, так что нам придётся отменить…

– Нет-нет! Всё в порядке, – выпаливаю я, не давая Кристине Владимировне договорить. – Успею.

– Успеете? – Удивление бежит впереди собеседницы.

– Всенепременно.

– Что ж…– После моего согласного хмыка продолжает: – Тогда будем вас ждать.

На этой фальшивой ноте Кристина Владимировна отключается.

Ёлки-палки!

Похоже, утренний блондин меня сглазил.

Швыряю телефон в сумку.

Растерянно почёсываю шершавую щеку – прыщиков, кажется, стало ещё больше – и пялюсь в витрину магазина, рядом с которым успела пристроиться. Из окна на меня растерянно смотрит оранжевое страшилище с причёской Хагрида – в необъятной толстовке и расклешённых джинсах. Не сразу доходит, что шарик напротив – это я.

Кажется, мальчишка был не так уж далёк от истины.

Ну и видок…

Кто же в здравом уме возьмёт на работу такое чудо? «Санберри», конечно, славится креативностью и свободой нравов, но не настолько же.

С нежной жалостью приглаживаю распушившееся гнездо на голове.

Так.

Стоп.

Некогда разводить нюни.

Хоронить себя заживо можно и на ходу.

Моя задача сейчас развернуться и просто идти. Быстро. Уверенно. Вон к тому бизнес-центру.

Ноги делают шаги в нужном направлении, в то время как внутренний голос продолжает причитать.

Это всё Валька виноват! Сколько наглости надо иметь, чтобы позвонить лучшей подруге в одиннадцатом часу вечера накануне важнейшего собеседования и, рыдая в трубку, заставить тащиться за тридевять земель! Травма у него, понимаешь ли. Бросила девушка, с которой он аж месяц встречался. А обо мне, между прочим, за этот месяц ни разу не вспомнил. Зато когда понадобилось плечо для рыданий и соплей – в прямом смысле, между прочим – тут он без Али не может. Выкрики In vino veritas после каждого бокала вина мне теперь в кошмарах будут сниться. Блок недоделанный, а не Валька!