Особый талант
Шрифт:
— Это у вас что такое?
— Игрушка. Племяннику купил. Подарок.
— Откройте, пожалуйста.
Хотя на экране коробка никак особенно не высветилась — так, несколько пружинок и гвоздиков, — он все же настаивал предъявить. Но не потому, что заподозрил неладное. Просто ему было интересно. Еще лет пятнадцать назад сам был без ума от подобных штучек. Может, из-за них, из-за близости к настоящему оружию он и пошел в милицию.
Пассажир с готовностью открыл коробку. Внутри в запаянном пакете лежала сильно уменьшенная модель пулемета, вокруг которой змеей свернулась пулеметная лента с маленькими патрончиками. А пулемет был хорош. Черный,
Вообще, интересного в багаже семерки было немного. Пара бутылок виски, водки штук пять, ноутбук, два батона сырокопченой колбасы, набор фломастеров, тряпье разное, три бритвы, набор косметики и прочая мура, которую люди берут с собой в дорогу.
Следующий удар по нервам пассажирам пришлось пережить в накопителе перед выходом на взлетное поле, находившееся в нескольких шагах от них, сразу за мутными стеклами и передвижными загородками, окрашенными в ядовито-желтый цвет.
Когда до посадки оставалось минут десять, в холодный грязноватый зал вошла большая группа мужчин с черными коротко стриженными волосами. Впереди явно был лидер — сухопарый мужчина с глазами навыкате, отчего они казались круглыми, как у хищной птицы. Вряд ли вошедшие были с оружием, но весь их вид был такой, будто они готовились к немедленному нападению и резкому и безжалостному подавлению любого возможного сопротивления.
Увидев расположившихся поближе к выходу на поле людей, старший резко остановился и, не оборачиваясь, что-то сказал на гортанном языке. Молодой в длинном черном пальто и в красном кашне ответил ему и повернул обратно. Возвратился он минуты через три и, не понижая голоса, что-то сказал, отвлекая своих соплеменников от сверления непрошеных соседей горящими глазами. Доклад был короткий и явно не удовлетворил старшего. Он недовольно нахмурился и коротко скомандовал, после чего от группы отделились сразу трое и решительно двинулись из зала. Вскоре они появились с перепуганным представителем авиакомпании.
— Это кто такие? — спросил старший, когда Майстренко подвели к нему.
— Понимаете, самолет же пустой. То есть я хотел сказать, что места в нем много и они вам не помешают.
— Па-аслушай! Какое место? Ты чего тут мне говоришь? Мы за что тебе такие деньги платили? Убери их, и все. Пусть летят на другом самолете. Понимаешь меня?
— Но до ночи не будет рейса. Почти до утра.
— Это не мое дело! Мне они не нужны. Куда хочешь их девай.
И тут наконец Майстренко сообразил, вспомнив неотразимый аргумент, всплывший из пучины страха, в который всем своим существом рухнул представитель авиакомпании по городу Москве.
— Их пригласил сам президент нашей страны. У них есть соответствующая бумага. Я сам проверил. Если их не отправить
— Президент? — подозрительно переспросил старший, но в его голосе прорезалось уважение.
— Точно говорю, Аслан! Своими глазами видел. Они вечером должны быть у него на празднике. В резиденции, — стараясь быть как можно убедительнее, говорил Майстренко, проклиная себя за то, что не удосужился повнимательнее познакомиться с документом.
Набедовавшаяся семерка с нескрываемым интересом прислушивалась к разговору. Даже канадец, кажется, не нуждался в переводе.
— Ну ладно. Иди пока. Но в другой раз чтобы никого не было. Понял меня? Или мне нужно весь самолет покупать?
— Фрахтовать… — механически поправил Майстренко, чувствуя, что недоразумение улажено. Он сделал все так, как и должен был, и даже принес своей компании некоторый доход, но жизнь намного сложнее простой математики. Сотрудничая напрямую с Асланом, он получал от него неплохую прибавку к своей зарплате, которая позволяла ему заметно раскрасить свою хлопотную, от многих зависимую жизнь.
— Фаловать, хреновать! Меня это не колышет! Пускай это тебя колышет! Ты понял? Понял, чего мне надо?
— Я все понял, — покорно ответил Майстренко, стесняясь пассажиров, которые наверняка смотрели на него с презрением.
— Тогда молодец, — похвалил его Аслан, резко меняя гнев на милость, и потрепал его по руке. — Иди, занимайся делами.
— С Новым годом! — сказал Майстренко, хотя до этого хотел сказать «спасибо», но в последний момент совладал с собой.
— И тебя. Вернусь — привезу тебе подарок.
Потеряв интерес к показательно униженному чиновнику, Аслан посмотрел на пассажиров, давя на них взглядом своих неприятных глаз и заставляя их отводить взгляды в сторону. К его полному удовлетворению ни один не смог ему противостоять, и несколько секунд он с удовольствием рассматривал ноги женщины. Что-то громко сказал, и его спутники дружно засмеялись. Расстановка сил окончательно определилась. Стало ясно, кто здесь хозяин, а кто так — грязь под ногами. При этом каждая группа старалась держаться своей части помещения.
Наконец появилась женщина в синей шинели и пригласила пассажиров на посадку. Ключом открыла дверь на улицу, поежилась и сосчитала людей, сверяясь с бумажкой, зажатой в левой руке.
На летном поле дул ветер, закручивая снежные спирали на бетонных плитах. Оказалось, что здесь, на улице, довольно холодно, о чем семеро пассажиров успели подзабыть. Начали застегивать одежду, надевать перчатки и поплотнее натягивать шапки.
Черноголовые попутчики, почти все с кейсами в руках, обогнали их и плотной группой шагали сбоку от сопровождающей. В самолет они поднялись первыми и по-хозяйски заняли места в переднем салоне. Остальные пассажиры разместились в заднем, сев по одному, по двое, разложив верхнюю одежду на креслах рядом с собой.
Похожий на инженера человек достал из своей сумки бутылку водки, складной стаканчик, плеснул туда и выпил под насмешливо-пренебрежительным взглядом черноволосого, шедшего по салону и осматривающего его, явно проверяя на возможную опасность. Прошел в хвост, о чем-то переговорил со стюардессой, вернулся на место и, склонившись к уху Аслана, негромко доложил. Тот важно кивнул и широко распахнул полы черной дубленки, так что они легли на свободные сиденья рядом с ним.
— Ну? — спросил он на весь салон, ни к кому конкретно не обращаясь. — Скоро полетим?