Останься со мной

Арментроут Дженнифер Ли

Казалось, Джекс был расстроен этим. Когда я снова смогла вздохнуть, парень, наконец, отвел глаза и опустил взгляд мне на губы.

– Здесь одни проблемы, – более низким, более хриплым голосом добавил он.

Глава пятая

На следующий день, вопреки приказу Джекса, я не уехала. Не потому, что у меня пока не было машины, и не потому, что он вообще не имел права мне приказывать, а потому, что у меня действительно не было другого выбора, кроме как остаться здесь и… И что? Попытаться выследить маму, разузнать, в какое именно дерьмо она

вляпалась, и при благоприятном раскладе вернуть свои деньги?

Я не могла допустить и мысли, что денег больше нет, и все же вариантов у меня было немного: либо остаться здесь на лето, либо жить в машине. Когда она снова окажется в моем распоряжении.

Но дело было не только в этом. Да, деньги были немалые, и от них зависела моя жизнь, но дело было и в маме. Дело всегда было в маме.

Прошлым вечером, когда Джекс ушел, он хотел забрать меня с собой и подбросить мою «аппетитную задницу» до отеля. Он даже предложил мне оплатить номер, но я отказалась, решив, что взять у кого-то взаймы для меня точно не вариант. Он пригрозил мне, что пришлет такси.

Парень даже имел наглость сказать: «Милая, я знаю, что ты на самом деле умнее. Даю тебе сорок минут. Ты возьмешь себя в руки, а когда возле дома появится такси, засунешь в него свою аппетитную попку».

Какого черта?

Когда такси действительно приехало и гудело едва ни минуту, я так и не вышла, и в конце концов водитель отчаялся меня ждать.

Да, было довольно мило со стороны Джекса предложить оплатить отель и прислать такси. Правда, в его доброте было что-то странное, что-то властное и давящее на меня, но я не могла позволить себе много думать об этом.

Всю ночь я проворочалась на диване, а утром взялась разбирать свалку в маминой спальне, но не нашла в ней ничего примечательного, даже ни единой курительной трубки. Впрочем, в гардеробной все же оказалось несколько вещей, которых мне лучше было не видеть.

Одной из них стала оформленная в рамку фотография, на которой мне было лет восемь или девять. Другой – приз за победу в соревнованиях, все еще блестящий и мерцающий. Они напоминали мне о прошлом, которое я хотела забыть.

Засунув и то, и другое подальше и прикрыв старыми джинсами, я решила, что пора отправиться в бар. Я не стала уделять особенного внимания одежде, но тщательно нанесла косметику, чтобы шрам на щеке из красного превратился в розовый и казался практически неразличимым издалека. Да, я вполне могла выйти на улицу в растянутых трениках и дырявой футболке, но никогда не показывалась на люди без макияжа. Закончив, я позвонила Клайду. Не считая дома, было только одно место, где можно было попытаться найти информацию о банковских счетах или намек на то, куда сбежала моя мать.

Клайд приехал после двенадцати. Я уже поджидала его на веранде. Не успел он выйти из машины – еще более старого, чем у Джекса, «Форда», – как я уже запрыгнула на пассажирское сиденье и пристегнулась.

– Малышка…

– Я же сказала по телефону, мне нужно в бар. Я бы не стала тебе звонить, будь у меня машина.

– Джекс ею занимается.

Наморщив нос, я положила сумку на колени.

– Это вселяет надежду, – сердито буркнула я, как какая-нибудь стерва. Пусть Джекс и пытался командовать, он все же мне помог.

Клайд неуклюже

повернулся ко мне всем своим огромным телом.

– Малышка, – снова начал он, – ты правда хочешь здесь остаться?

Вздохнув, я надела солнечные очки. Очки были классные. Поддельные, конечно, но мне они очень шли.

– В этом наркопритоне? Да. Я не поеду в отель.

– Калла…

– Джекс уже пытался отвезти меня в отель. Он даже вызвал такси! – Хоть я и махнула рукой, от меня не укрылось, как дрогнули губы Клайда. – Мама… Мама меня сильно подставила. Жутким образом. Подозреваю, ей действительно сейчас несладко.

Поджав губы, Клайд включил заднюю передачу.

– Да, несладко, – кивнул он.

Я порывисто вздохнула.

– Все правда так плохо, как сказал Джекс?

Отчасти я надеялась, что Клайд заверит меня, что Джекс любит преувеличивать.

Но этого не случилось.

Хотя я не уточняла никаких подробностей, Клайд подтвердил слова Джекса.

– Не знаю, что именно он тебе рассказал, но полагаю, всего не сказал.

Я закрыла глаза, слушая шуршание шин по дороге. Боже, что я делаю? Может, мне лучше снять номер в отеле, уехать обратно в колледж, позвонить Терезе… Нет. Я не позволила себе больше думать об этом. У них с Джейсом на лето были большие планы. Путешествия. Пляжи. Солнце и песок. Я не желала все портить, вываливая на нее – точнее, на них – свои проблемы. К тому же мне всегда претило стеснять друзей и спать у них на диване.

Прошло несколько минут, прежде чем Клайд заговорил снова.

– Как же я хотел, чтобы этого не произошло.

Я не открыла глаза.

– Зачем ты вернулась? Малышка, я всегда говорил с тобой начистоту и сейчас тоже не буду врать.

Мое сердце словно зажали в тиски, в голове все крутились слова Джекса о том, что здесь одни проблемы.

– Я надеялся на то, что ты никогда не вернешься сюда. Кое о чем тебе знать совсем не обязательно. Тебе даже не обязательно знать, что если и есть в этом мире что-то неизменное, так это ты, малышка.

Я распахнула глаза.

– Ты очень хорошая. Ты всегда была хорошей, в какое бы дерьмо ни вляпывалась Мона, даже до пожара.

В груди кольнуло. Все тело обожгло болью, которая полыхнула по шраму у меня на щеке и по всем остальным шрамам – гораздо более жутким. Казалось, это случилось вчера. Пожар.

– Ты ведь знаешь, твоей матери не помочь.

– Знаю, – прошептала я, чувствуя, как горло свело судорогой. – Но я здесь не за этим. Клайд, она меня обманула. Я не вру.

Он понимающе взглянул на меня.

– Я знаю и верю тебе. Но еще я знаю, что теперь ты здесь и понимаешь, что у твоей матери неприятности. А это значит, рано или поздно ты захочешь ей помочь.

Я вздохнула.

– Поэтому я повторю, – продолжил он. – Моне уже не помочь. Не в этот раз. Лучше всего тебе вернуться обратно в колледж и больше не приезжать сюда.

На исцарапанном дубовом столе в центре офиса, который находился в дальнем конце коридора, ведущего к туалетам, стояла миска с жаренной кукурузой. Позади стола расположились две картотеки, а к стене был придвинут кожаный диван, который казался на удивление новым – гораздо новее того, на котором я спала прошлой ночью.