Останься
Шрифт:
– Опять ты выдумываешь глупости. Хорошо, давай телефон, закажу тебе твои чудо-тапки, раз тебе ничего не нужно, раз ты меня совсем не любишь…
– Ладно, ладно, – сдался Дорф, – идём за твоими часами.
– Твоими часами, – она улыбнулась и поспешила в комнату одеваться.
Саймон плюхнулся обратно в кресло и вынырнул из воспоминаний. Телевизор на стене перед его глазами вновь показывал лишь помехи, а дом стал серым, невзрачным.
С виду всё осталось как прежде, но не было красок, того самого
Дорф снова закрыл глаза и мысленно вернулся в тот чудесный июльский день, когда на столе, дымясь, стоял недопитый кофе Дженнифер, когда по телевизору рекламировали проклятые шлёпки, вернулся в последний счастливый день, который помнил.
Стоило им тогда ступить за порог дома, как упирающийся в него сетчатый забор тут же загремел под лапами тяжеловесного соседского питбультерьера. Чёрный пёс лаял, хрипя на вдохах, слепо шаря по испуганной Дженни своими поражёнными лейкомой мутными глазами и с треском скребя когтями стальные ячейки забора.
– Грим, ты чего? – рассмеялась Дженни, поборов оторопь. – Это же я, Джен.
Она было потянулась ко псу, но Саймон поспешно отдёрнул её руку и отвёл к машине.
– Эй, Грим! – вылетел из дома старик-сосед. – Прекрати!
Питбуль оттолкнулся от забора и огрызнулся на хозяина.
– Что б тебя, зверюга проклятая… – тот отдёрнул руку, а второй, совершенно не страшась разъярённого животного, приподнял его за ошейник. Грим заскулил.
– Старый плут совсем поплохел, а? – спросил Саймон. – Уже не помнит наших сосисок?
– Не думал я, что с ним это случится, – сосед наотмашь шлёпнул пса по морде и отпустил ошейник. – Домой!
Пёс, сгорбившись от обиды, поковылял к крыльцу.
– Ему едва ли не столько же лет, сколько нам с Фрэнсис… М-да… По собачьим меркам он уже реликвия, усыплять мне его жалко. Добрая псина ведь когда-то была.
– Не то слово, Алан. Пока зрячий был, даже кошек боялся, – усмехнулся Саймон, садясь в автомобиль.
– Он меня так перепугал… – сказала Дженни. – Я готова поклясться, что он смотрел на меня.
– Не выдумывай, он ослеп ещё до вашей первой встречи, – Саймон включил магнитолу, но та лишь дважды кашлянула и погасла. – Зараза…
Он стукнул по ней кулаком, и из динамиков заиграл джаз.
– Да, но… Знаешь, в его глазах не было пустоты, они были осознанными. Не могу объяснить, обычно он смотрит по-другому.
– Может он и сказать тебе что-то пытался? – усмехнулся Дорф, разгоняя машину по автостраде.
– Следи за дорогой, – выдохнула Дженни и отвернулась к окну.
Мимо проплыл рекламный билборд, и она приподнялась на сиденье, провожая его взглядом.
Саймон поправил зеркало заднего вида, ловя отражение щита. В его центре на чёрном фоне красовалась старинная детская колыбелька,
– Колыбель… Чего-там? – Дорф не успел прочитать.
– Колыбель мертвецов, – ответила Дженни. – Выставка старинных детских вещей.
– Хочешь сходить?
Дженни покачала головой.
– Название идиотское, – Саймон рассмеялся. – Колыбель мертвецов, мир глазами слепцов… Это я к слову про Грима.
– Следи…
– За дорогой?
– За руками, – Дженни шлёпнула его ладонью в лоб и наконец тоже рассмеялась.
Саймон остановился у бордюра напротив часового салона и заглушил двигатель.
– Значит, расклад такой, – он заговорщицки понизил голос, зная щепетильность Дженнифер в выборе дорогих покупок, – тиснем котлы и наутёк. Шмыря беру на себя.
– Не пали контору и просто наблюдай, фраер, – улыбнулась Дженни и подалась к нему, намереваясь поцеловать, но стоило Дорфу наклониться к ней, как она резво отстегнула ремень безопасности и выскользнула наружу, показывая ему язык.
Он запер автомобиль и поспешил обогнать Дженни, чтобы открыть перед ней стеклянную дверь, на которой чуть ниже уровня глаз золотом поблёскивало название часового салона – «Реверс».
– И не будь скупердяем, я тебе всё-таки подарок покупаю, – она одарила его игривым взглядом и прошмыгнула внутрь, остановившись у крайнего стеллажа.
Яркий, но в то же время не нервирующий, свет насквозь прошибал с особой тщательностью наполированные стеклянные полки, из-за чего складывалось впечатление, будто часы, выстроившиеся ровными шеренгами в иерархическом порядке, висят в воздухе.
Не только полки – всё помещение было точно вылизано ротой солдат – блестели и кафельный пол, и высокий потолок, и даже кожаный диван в углу сверкал как гигантский начищенный ботинок. От всей этой стерильности Саймону вдруг стало трудно дышать, словно и воздух здесь тоже подвергается какой-то специальной отчистке.
– Что скажешь, малыш? – Дженни изогнула свой тонкий пальчик о стеклянную дверцу стеллажа, совсем не боясь её испачкать. Она уже успела что-то присмотреть. – Вот эти.
– Да их можно на вагон шлёпок выменять, – удивился Дорф, глядя на ценник, – и к тому же они электронные. Слышал, такими бомбы детонируют, а у меня пока нет бомбы. Туговато, знаешь ли, стало в последнее время с тротилом в нашем городе…
– Ищите что-то конкретное? – улыбнулась материализовавшаяся между ними консультант. – Отличный выбор, давайте я вам покажу поближе…
Девушка уже потянулась к замку, но Саймон покачал головой.
– Нет, спасибо, мы за часами пришли, а не за центром управления полётами, – он сделал пренебрежительный жест рукой, мол, знаете, на дух не переношу электронику.
И это было правдой. Саймон относился к тем людям, которые привыкли к вещам прямого назначения. Если речь шла о часах, то в них не должно быть ничего лишнего, максимум – календарь, но никак не МР3-плеер или кофеварка.