Останусь пеплом на губах...
Шрифт:
Отсылка прозрачней некуда, и Арс знает, как меня задеть, упомянув одну из фобий, а их не так уж много. Эта весомая и давит на меня. Я чувствую себя букашкой, возвращаясь к воспоминаниям о матери.
Она ненавидела меня за то, что я родилась на свет.
— Я помню это, как сейчас, — прячу под опущенными ресницами свой страх.
Я мало чего боюсь. Боюсь стать ужасной матерью для своих детей. Боюсь, что последствия моих деяний лягут им на плечи. Боюсь превратить их существование в кошмар.
— Вот и не забывай, а ещё помни: ближе тебя и дороже у меня никого нет, — неотрывно следит за моим
Вдохнуть толком не могу. Даже тайком. Арс зацепится, что нащупал слабину и пробил брешь, начнёт ковыряться и вытягивать. Взращивать громадину уязвимости, пока я не стану покорной марионеткой и мягким пластилином. Из меня вылепят покорную куклу. Тогда уже никаких надежд не останется.
— О! Это так заметно, что я вздрагиваю, думая, что наш временный брак продлится целую вечность. Мы живём в горе. Радости я не испытываю, а значит, при заключении сделки меня надурили. Хочу расторгнуть этот союз? — вздёрнув бровь, выжидаю, каким рикошетом отлетит намёк на развод.
— Помечтала и будет. Счастье в семейном очаге напрямую зависит от женщины, а ты не особо стремишься быть мне хорошей женой.
Жена…Его придурь — вот что это.
— Самому не смешно? – откидываюсь на спинку софы и направляю пресный взгляд в витражное стекло.
— Да если бы, но как-то злит больше твоё поведение. Без моего вмешательства, ты давным-давно стала бы дешёвой подстилкой, — кинув салфетку на классические серые брюки, приступает к завтраку, не жалуясь на плохой аппетит.
— Тебе ли не знать, что стелюсь исключительно под избранных, — отзываюсь с толикой апатии. Толкание словесного ядра порядком достало.
— Заебало, Каро! Хватит упражняться в остроумии, когда я пытаюсь найти для нас компромисс.
— Ой ли? Арс, у тебя скоротечно развивается синдром бога. Может пора об этом задуматься. Мать Тереза из тебя отвратная, как святость и самопожертвование.
— Заткни рот едой, пока из него не вырвалось что-то, за что ты поплатишься. И ещё, сегодня состоятся похороны Проскурина. Нам обязательно нужно там быть и выразить свои соболезнования. Как бы то ни было, смерть Мирона не освобождает меня…кхм…нас от партнёрства. Его вдова не лезет в бизнес, но лучше перебдеть. Тебе всё понятно? – отдалённо улавливаю в его голосе сдерживаемое раздражение.
К еде я не притрагиваюсь. Отсутствие аппетита — не повод голодать, но я позавтракаю, когда проснётся Вита. Присутствие Арса отбивает охоту есть, пить и даже дышать с ним одним воздухом. Вот настолько, между нами, всё испортилось. Раньше он одной улыбкой выводил из коматоза. Ныне вгоняет в депрессивное бешенство.
— Вполне. Надеть на себя траур и скорбеть о мрази, чуть меня не изнасиловавшей и не отстегавшей кнутом. До мяса. Когда на меня смотрят ронять скупую слезу, а когда отвернутся плюнуть в его гроб и пожелать там корчиться, — натянуто улыбаюсь.
Я с детства усвоила, что нападение – лучшая защита.
— Примерно так, но выглядеть при этом убедительно и не вызывать подозрений, — пронизывает надменным взглядом из-подо лба не хуже лазера.
— Подозрений в чём? — интересуюсь, предугадывая новый виток обвинений. Боюсь даже моргнуть и упустить перемены.
Мы два противника. Сосредоточены на превосходстве. Моё раздуто непомерно и вот-вот разлетится.
—
Ощущение сильное. Осязаемое. Я стараюсь его стряхнуть, но видение плотно обволакивает.
Чёрный зрачок мутнеет. Растекается, выдавая нездоровое возбуждение. Я его чувствую в тягучей смоляной атмосфере. Волной сшибает осознание, что Арс по капле испаряет из себя контроль. Костяшки пальцев белеют в сведенных кулаках.
Лавицикий смотрит на меня так пристально. Будто...будто накидывает на шею ленту и душит. А я понять не могу либо моя фантазия разыгралась, либо его воображение прорвало шлюзы и транслируется силой мысли, что, естественно, голимый бред.
Хочешь по тягаться ? обломаешь зубы
Нам пора прощаться - пока мы ещё люди
Пока друг другу души на куски не разорвали
Пока мы ещё целы, пока не умирали
Пока не превратились в хищников жестоких
Пока не заливали раны одиноких
Пока мы ещё живы
Пока мы ещё целы
Разгоняю тьму, слышу тишину
Держусь на плаву, я сама решу
Где я согрешу
Но ты
Слишком недалёк, чтоб извлечь урок
Встанешь поперёк?
Я закончу наш диалог
Lilu45 (Разгоняю Тьму)
= 14 =
Эта часть кладбища мало напоминает обитель тоски-печали. Повсюду расставлены вазоны с белыми цветами. Среди них нет простых. Редкие и эксклюзивные сорта, большинство названий я и знать не знаю. Гибриды пышных бутонов превратились в море и по нему плывёт нескончаемая траурная процессия.
Охраны по всему периметру выставлено больше, чем неискренно скорбящих об утрате человека. И я готова поклясться на собственной крови, четверть из так называемых друзей Проскурина считала его отборным дерьмом. В душе радуются и насмехаются над его упокоением, самонадеянно полагая, что их это не коснётся. Оставшаяся часть потирает руки, предвкушая поживиться на останках и растащить, как шакалье, по кирпичику его фирму.