Остатки
Шрифт:
– Странный способ показывать свою зависть – отказывался воспринять информацию Грэг.
– Он всегда таким был.
– Вот ты милый очень. И вы совсем не похожи, не смотря на то, что близнецы, – добавил Крис.
Парень расплылся в благодарной улыбке. Она у него, признаться, очень красивая. Затискать хочется.
– А ты совсем не изменился. Такой же хороший и заботливый, – снова положил скорее головку, а не голову подросток и с умиротворением закрыл веки. Что же было такого в прошлом, что он так хорошо ко мне относится? Правда, к этому мальчику невозможно приписывать обычных слов.
Во всяком случае, так я видел белоснежного близнеца. И от него заряжаешься чем-то положительным, как будто взятого из всего окружающего. Он словно эпицентр всего самого ценного, что стоит беречь и свято охранять в человеке.
Атмосфера в комнате поменялась. Холод и сдержанность заменили нежные и обволакивающие потоки, исходящие от этого мальчика. Не в силах бороться с тем, чем я проникнулся от Юки, я погладил старого тире нового знакомого по голове.
Ей-богу, он чуть не замурчал!
Как только я стал ласкать мальчика, в комнате распустились (вообразить себе невозможно!), именно те цветы, которые я представлял! Они появлялись повсюду, как будто ковер был рассадником для цветов! И между каждого цветочка проплывали струи голубоватого свечения с фиолетовой пыльцой.
– Ты именно о них думал, не так ли? – улыбнулся мальчик, сам наблюдая за своим творением с трепетным благоговением.
– Ты вообще человек? – без тени издевки спросил я, просто не в состоянии дышать. Внутри все остановилось.
– Я еще не то могу. Это были твои любимые цветы, и поэтому я всегда растил их у тебя. Мизу говорит, что они показывают настроение.
– Но как ты узнал? Что я о них думаю?
– Я могу немножко читать твои мысли. Совсем чуть-чуть, почти поверхностно. Дальше меня не пропускают барьеры, поставленные внутри твоего сознания. Я подучился этому, пока мы жили с тобой.
– Мы жили вместе?!
– Да. Но я обещал тебе не рассказывать ничего важного. Поэтому накрою эту тему теплым пледом. Я берегу все эти бесценные воспоминания, клянусь.
– Наверно, на то была причина, – похлопал по головке Юки, и тот снова растянул губки в детской улыбке.
– Тебе нравится?
– Еще бы. Такая красота. Живые?
– Да. Можешь потрогать. Тебя цветы не бояться.
Я подошел и c осторожностью прикоснулся к одному из лепестков. Цветок ответил мне легким звоном колокольчика. Качнувшись от моего прикосновения, он как будто что-то прошептал.
Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Точно. Было неразборчиво, но шепот был убаюкивающим и успокаивающим, и я как-то невольно поддался ему, отчего голова чуть закружилась.
Они действительно были живыми. Подумать только. Кому расскажешь – не поверят. Такие живые, настоящие, с налитым цветом, на пике красоты, которая не увядала. Разве что есть не просили. Хотя, думаю, и до этого недалеко.
– Я схожу с ума, –
– Почему?
– Цветы уже что-то бормочут.
– Они разговаривают с тобой. Ты так и не научился слушать их?
– Судя по всему, не особо. И что же они говорят?
– Они очень рады снова увидеться с хозяином. И сейчас цветы в полной гармонии. Значит, все хорошо и спокойно.
– Еще бы тут не было хорошо. Это же материальный эдем! И я среди него!
– Может быть, – чуть покрылся румянцем близнец, приняв сидячую позу.
– Не верится, я знаком с такими людьми!
Еще больше покраснел.
– У нас больше, чем знакомство, – промяукал он немного сконфужено.
– Не говори, что мы спали, – я замер, расширив глаза.
– Нет-нет! – всполошился он, совсем устыдившись. Невинный – Но у нас было немножко… этого…
– Ладно, не красней, – улыбнулся я успокаивающе, и обнял его. Правильно, не красней, и на других внимания не обращай. Похуй, что интим мой слушают. Простецкое ты создание.
– Ты не злишься? – напрягся он, не решив обнять в ответ. Вот и поменялись ролями.
– Нисколько. Не думаю, что это было против чьей-то воле. Ведь так?
– Не-а, – снова улыбнулся и теперь чуть ли не разлился в лужицу у меня в руках и обнял в ответ.
И снова я на непонятном и не поддающемся объяснению эмоциональном уровне почувствовал, что все хорошо, и Юки больше не волнуется.
Немного отстранившись, коснулся губами его лба. Он, кажется, сейчас, в обморок упадет.
– Пошли? – протянул руку. Мальчик неуверенно протянул руку, и мы пошли. Куда? Отпрашивать у Алекса, конечно!
– Что, опять что-то натворил? – шутливо спросил Джей у мявшегося у двери Юки, отложив бумаги,
На улице свисала кромешная тьма, и стрелки часов давно показывали за полночь. В замке стояла тишина, и все уже спали. Принцу тоже не следовало так долго засиживаться. Но у наследника были определенные обязанности после того, как он переехал к Сэму. Он старался быстрее вникнуть и понять, что к чему, прощупать все тонкости, а ум и сметливость служили ему неплохую службу в подобных делах. Проницательность, подаренная природой при рождении, помогала увидеть все казусы в договорах, сделках и прочей официальной макулатуры. Эта черта была очень важной, ведь роль в королевстве парню готовилась не последняя.
Сэм все время ругался на любимого за то, что он слишком торопится, и в том нет необходимости. Но Джей был непреклонен. Сейчас на них обоих свалилось немало нового, плюс ко всему Румонс стал полноправным королем.
Сейчас, когда любовник уехал по делам, принц использовал время по полной, и у него почти не оставалось его для сна. Вообще за те дни, что наследник жил у Сэма, он заметно повзрослел. Теперь ему нужно было заниматься делами, предназначенными для королей. В нем проявились черты серьезности и сдержанности, замечая которые Сэм невольно злился. Его раздражало, что самый любимый человек тоже ломается под общей системой аристократов. Конечно, в основном Джей оставался таким же, но теперь ему часто приходилось вести себя соответствующе ситуации. Бессилие раздражало Сэма, а сказать он ничего не мог.