Остаться твоей

Серова Лана

Подходя к дому, я практически избавилась от мыслей о новом начальнике. Сейчас все мои мысли были сосредоточены на одном — в каком состоянии я застану Виктора. Секунду помешкав, открыла дверь. В квартире было темно и подозрительно тихо. Раздевшись, я прошла в спальню, но мужа там не застала. Может, он все еще в своей конторе? Я поняла, что голодна, решила разогреть что-то из еды и лишь затем принять душ. Прошла на кухню, в которой тоже не горел свет. Не сразу заметила огонек от сигареты и потому вздрогнула, услышав голос мужа:

— Вернулась.

Сегодня ты вовремя.

Что за идиотская привычка — пугать! По голосу я поняла, что сегодня он не так уж и пьян. Включила свет. Он сидел за столом, положив ноги на соседний стул, перед ним стояла наполовину полная пепельница и банка пива.

Я не хотела вступать с ним в разговор, но молчать не рискнула:

— Да.

Повернулась к нему спиной и стала мыть руки.

— Малышка, — я вздрогнула от его голоса, — прости за вчерашнее. Ты же знаешь, дороже тебя у меня никого нет, — его голос переполняли эмоции, — только ты. Я не прав… я исправлюсь… Все еще можно вернуть.

На секунду я прикрыла глаза, задержав дыхание. Восемь… девять… десять… Развернулась к нему, скомкав полотенце и бросив его к раковине.

— Что вернуть, Витя? — я видела, как темнеет его лицо, как заходили желваки на щеках, но не могла молчать. Сегодня плотину прорвало, и черт с ними, с последствиями, — Твои нескончаемые сцены ревности, начавшиеся уже через месяц после нашей свадьбы? Твоих ищеек, которые ходили за мной по пятам? Или может твои пьяные выходки? Что именно из этого ты хочешь вернуть?

Он смотрел на меня немигающим взглядом, продолжая курить. Затушил окурок в пепельнице и произнес, отчеканивая слова:

— Милена, ты забываешься!

Если его слова меня и напугали, я не подала виду. Облокотилась на стойку, чувствуя, что колени все-таки предательски дрожат. Не знаю, что сегодня на меня нашло, но я не могла молчать:

— Я не обещала тебе любви, ты знал это, — он смотрел на меня, прожигая будто насквозь, — Мы оба знали, на что идем. Я благодарна тебе, но не могу дать большего. Пойми…

Я видела, как он стиснул зубы, а руки сжал в кулаки. Знала, что он не ударит меня, но все равно почувствовала кровь на губах. От волнения не заметила, как прокусила губу.

— Витя, ты думаешь, я сама себя не наказала? Ты не даешь мне забыть…

Остановил меня звук удара кулаком по столу.

— Довольно! — он буквально прорычал, встал и подошел ко мне вплотную, — ты забыла, из какого дерьма я тебя вытащил? Тебе напомнить, малышка? — схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — ты же прекрасно знала, на что подписываешься. И не смей мне тут даже мычать о том, что твой долг выполнен.

Он приблизился к моему лицу и прошипел:

— Это решать мне.

Такая резкая смена его настроения повергла меня в шок. Вот он просил прощенье и признавал, что не прав. А стоило мне заикнуться о том, КАК наш брак состоялся, и передо мной совсем другой человек. Я как то сразу потеряла весь свой запал, выдохлась эмоционально настолько, что болело уже и тело. Чувствовала,

как по щекам катятся слезы, но остановить их не могла.

— Витя… позволь… дай мне уйти. Отпусти…, - я могла лишь шептать.

В этот момент он прижался к моему лбу и с мукой в голосе произнес:

— Не могу, маленькая. Ты же знаешь, не могу.

Во мне все застыло. Я снова превратилась в робота, той Милены, которая появилась сегодня днем и подняла голову, снова не было. Также резко Виктор меня отпустил и отошел к окну, прикурил сигарету и встал ко мне спиной.

— Если выкинешь какой-нибудь фокус, ты знаешь, что будет.

Вот и все. Мне хотелось визжать, кричать, разрывая горло. Но я лишь кивнула его спине и на негнущихся ногах поплелась в спальню. Зашла в ванную и встала под душ. Мылась на автомате, в голове была лишь пустота и ничего больше.

Когда я вышла из ванной, муж уже лежал на постели, рассматривая бумаги, которые мне дала секретарь Зарецкого. Странно, сейчас, вспомнив его, я не почувствовала ничего. Сплошная апатия. К реальности вернул голос Виктора:

— Что это за бумаги лежали в коридоре?

Я стала укладываться на кровати спиной к нему, ответила:

— Меня взяли переводчиком в "Транс Лимитед". На неопределенный срок.

Муж молчал, и я уже была готова заснуть, как услышала его голос:

— Это та фирма, в которой директор, — он затих на секунду, будто вспоминая, — как его… Зарецкий? Как далеко ты будешь от него работать?

Я задержала дыхание и произнесла безразличным тоном:

— В непосредственной близости с ним. К чему этот вопрос?

— Ни к чему, спи.

И я последовала его примеру, уже не видя, как муж тихо встал и ушел на кухню, прихватив телефон.

КОСТЯ

Поставил машину на сигнализацию и взбежал вверх по школьному крыльцу. Стайка школьников шарахнулась в сторону, боясь получить выговор от учителя за то, что они стоят здесь и курят. Я только хмыкнул, глядя на эту картину.

Зашел внутрь и свернул налево, затем вверх по лестнице и направо. Я бывал здесь не раз и прекрасно помнил этот путь. Для приличия постучавши пару раз в дверь, резко открыл ее и зашел внутрь, прикрывая ее за собой.

Глазами сразу нашел Надю. Она сидела в кресле напротив директорского стола, ее голова была опущена в знак смирения и раскаяния за свое поведение. Ага, можно подумать, что моя сестра раскаялась. От этой мысли, я чуть в голос не засмеялся.

Надежда — любимица родных, поздний ребенок. Никто не ожидал, что у нас в семье будет прибавление. К тому моменту, как мама узнала, что она ждет ребенка, ей был 41 год, а отцу 45. Вроде бы, они были еще молоды на тот момент, но не для еще одного ребенка. Несмотря на все предупреждения врачей и советы знакомых, они приняли решение рожать. И так в 20 лет я стал счастливым обладателем младшей обожаемой сестренки. Вся семья не чает души в этом голубоглазом, белокуром ангеле. И только я знаю, какой чертенок она на самом деле.