Остров императора

Касьяненко Евгений

Впрочем, и Виктор, и Дима не сделали ровным счетом ничего, чтобы превратить их поход в амурное приключение, очаровать своих спутниц. Вообще и тот, и другой вели себя довольно скованно. Природный рассказчик, Виктор отделался пересказом нескольких свежих анекдотов. Дима, довольно известный в их городе бард, исполнитель собственных песен, нехотя спел пару песенок их юности. Как это часто бывает, Виктор и Дмитрий, в силу публичности своих профессий, умения часами «держать толпу», разжигать ее интерес, когда это необходимо, отчаянно не любили, если возникала необходимость проявлять профессионализм в свободное время и даже стеснялись этого.

Идея встречи бывших одноклассников принадлежала Николаю. Он же и обзванивал

всех по телефону. Первоначально намечалось, что в двухдневном пикничке на природе будет участвовать, по крайней мере, половина их бывшего класса. Но в самый последний момент многие отказались от поездки под разными предлогами. И получилось так, что, кроме бывших супругов Николая и Валентины, которые развелись три года назад, встретились люди, которые давным-давно не видели друг друга. А так как и в школе они входили в разные кампании, друзьями их назвать было трудно. Каждый из поехавших, видимо, ожидал, что в большой шумной кампании не нужно будет напрягаться, чтобы показать себя кампанейским товарищем. Но они остались в узком кругу.

Уже после первой рюмки случилось то, чего больше всего опасался Виктор и что ему смертельно надоело за годы его депутатства: разговор пошел о политике. Дима, яростный демократ, как и все в его среде, был взбудоражен общением с левым депутатом Госдумы и рвался в бой, несмотря на все попытки девчат и Виктора поговорить о чем-нибудь другом. Виктор уходил, как мог, от разговора, но когда Дмитрий что-то сказал о дебильности коммунистической идеологии, он не выдержал и взорвался:

– Что ты на самом деле знаешь о сегодняшних коммунистах, кроме брехни телеканалов? Вы же сами выдумали миф про безмозглых коммуняк, а теперь моргаете глазами и удивляетесь, если что-то расходится с этим мифом. Ты хоть знаешь, например, кто голосует за компартию?

– Старики.

– Брехня. Есть, конечно, и старики, они-то в основном и ходят на разного рода сборища. Но большинство старичья – конформисты, голосуют за ту власть, что на дворе. Завтра Гитлер в России объявится – будут голосовать за Гитлера. А за «папу Зю» голосуют в основном люди под пятьдесят, те, кто в Союзе имел крепкий статус, пахал, например, инженером или рабочим на оборонном заводе, хорошо получал по старым меркам, ездил ежегодно на море и раз в три года в ГДР или Венгрию. Теперь же они потеряли уважение к себе, даже если и где-то попристроились. И с этим никогда не смирятся.

– А наплевать…

– Опять ошибаешься. Непреложный закон истории – любая революция сменяется контрреволюцией, любая контрреволюция – революцией. И так всегда.

– Не хочешь ли ты сказать, что мы вновь будем строить «развитой» социализм?

– Не знаю как насчет развитого, но социализм – точно.

– Ты – маньяк.

– Нет, мой дорогой, это у тебя либеральной трухой набита голова. Ответь на такой простенький вопрос: за сто лет, за пятьдесят, за тридцать в мире стало больше социализма или меньше? Не «соцлагеря», а реального социализма, в смысле равенства доходов? Сегодня всей Европой правят социалисты… Впрочем, мне неинтересно говорить на эти темы с дилетантами. Извини, но это факт.

– Не круто ли берешь, парень?

Виктор, не отвечая, накинул на голову кусок полиэтиленовой пленки и выбрался из палатки на берег за следующей бутылкой водки. На дне реки, в двух метрах от берега, они еще с утра прикопали свои спиртные припасы, устроив природный холодильник. Он определил место, где должна была быть закопана водка, по торчащей напротив в песке палке-метке. Зашел в воду… и ничего не нашел, похолодев от предчувствия: украли, сволочи, наверное, та парочка придурков. Пропал вечер, что за веселье без выпивки, тем более в кампании с «дерьмократом». Он начал кругами ходит вокруг этого места, щупая здоровой ногой дно. И когда совсем отчаялся, вдруг почувствовал пальцами ноги

горлышко бутылки. С удивлением огляделся – до берега было метров пять, а воды выше колена. Только теперь он обнаружил, что их коса стремительно уменьшилась в размерах. Дул сильный южный ветер, нагоняя в реку воду из лимана. Остров заливало. Еще полчаса-час и палатка будет стоять в воде. С этой печальной новостью он вернулся к товарищам.

– Кажется, мы скоро утонем. – Он увидел недоумение на лицах. – Непонятно? Низовка.

– С теплохода говорили о какой-то «низовке». Что это такое? – спросил Дмитрий.

– Сильный южный ветер гонит воду со стороны моря. Закон сообщающихся сосудов. В реку поступает больше воды, чем из нее выливается.

– Не может же весь остров оказаться под водой? – Дмитрий удивился. – Здесь же растут деревья.

– Ты, когда ходил на пляж, под деревьями видел плавняк – сучья, сухой камыш?

– Видел…

– Значит, остров время от времени заливает водой. Будем надеяться, что нам удастся найти какое-нибудь место повыше в глубине острова. Пора собирать манатки.

– Ребята, может быть, переждем дождь? – запричитала Валентина.

Виктор покачал головой:

– Скоро уже стемнеет. В темноте мы вообще ничего не найдем. Да и барахла у нас до чертиков. Значит так, орлы. Без паники. Политические дискуссии отменяются. На правах старшего по званию, бывшего капитана-десантника, беру командование нашей диверсионной группой на себя. Слушай, пехота, мою команду. Дима, выкопай со дна реки оставшиеся спиртное. Но сначала выпьем еще раз по рюмке. Пить всем обязательно. Это теперь стратегическое средство от простуды.

– Как нас найдет Николай?

– Воткнем шест и оставим в полиэтиленовом пакете записку, что отбыли на поиски сухого места. Найдет. Он же мент.

2

…Прошел час, уже стемнело, а они все еще рыскали под дождем по острову – где по щиколотку, где по колено в воде – и пытались найти сухое место. Но настроение у всех после выпитого было хорошее. Девчата даже пытались петь, хотя и тащили тяжеленные сумки с продовольствием и барахлом. Дима тоже повел себя молодцом, решительно отняв у Виктора всю снаряжение их «экспедиции» – палатку, посуду, плитку. Впрочем, идти даже налегке, со своим легким рюкзаком, Виктору становилось все труднее. Шерстяной чулок и бинт, облегавшие культяпку под протезом, намокли. Нога болела. На пляжном причале, едва выступавшем из воды, они сделали привал и вновь выпили, закусив одним огурцом на всех. Но причал, судя по всему, тоже должен был вскоре уйти под воду, да и палатку на нем не установить. Потеряв надежду на скорое возвращение яхты Николая, они пошли вглубь острова. Где-то в темноте послышалось лошадиное ржание, что вызвало у кампании вопль восторга. Значит, на острове они не одни и, наверное, здесь есть жилье.

Продравшись в темноте через густое мелколесье, они вышли к какому-то забору из рабицы, ощупью нашли в нем дыру и вышли на большую поляну, скорее всего, луг. Внезапно из-за туч вышла луна, и они увидели, что луг тоже весь залит водой, которая блестела при лунном свете. Однако в центре луга, метрах в ста от них, что-то темнело – то ли небольшой холм, то ли скирда, то ли сарай. Издав победный вопль, они ринулись вперед и через минуту были на месте. Оказалось это небольшой, метров в семь-восемь высотой, холм, а точнее, почти наверняка, скифский курган, которых в их краю насчитывались сотни. Траншея на боковине холма, в которую неосторожно свалился Дима со всей своей поклажей, лучше всего об этом свидетельствовала. Видимо, здесь не так давно побывали археологи или нелегальные потрошители могил. В последние годы курганы раскапывали десятками, ничего, впрочем, не находя, так как почти все захоронения были обчищены такими же умниками еще столетия назад.