Остров
Шрифт:
— Осторожнее, — проговорил Хэтч. — Иначе Хоувилль сегодня вечером ждут неприятности.
Ассистент поставил поднос на коробку из-под перчаток — не самое подходящее место.
— Извините, — смущенно сказал он, отошел на шаг и вытер руки о халат.
Хэтч посмотрел на поднос опытным взглядом. Во втором и третьем ряду рост был очевидным, в первом и четвертом — неравномерным, в пятом ничего не изменилось. Он сразу понял, что эксперимент увенчался успехом. Все произошло, как он и предполагал. Через месяц он опубликует еще одну солидную работу в «Медицинском журнале Новой Англии»,
Эта перспектива наполнила его невыразимым чувством пустоты.
Хэтч рассеянно взялся за микроскоп, чтобы еще раз проверить колонии. Он так часто на них смотрел, что ему хватало одного взгляда на их поверхность и схему роста, чтобы идентифицировать образцы. Через несколько минут он отвернулся к своему рабочему столу, отодвинул в сторону клавиатуру компьютера и принялся делать записи в лабораторном журнале.
Включился интерком.
— Брюс! — не прекращая писать, позвал Хэтч.
Ассистент вскочил так резко, что его блокнот шлепнулся на пол. Выйдя, через минуту он вернулся.
— Посетитель, — сообщил он.
Хэтч выпрямился во весь свой немалый рост. Посетители в лабораторию заходили редко. Как и большинство докторов, Хэтч скрывал местоположение и номер телефона своей лаборатории от всех, кроме небольшого числа избранных.
— Ты не мог бы выяснить, что он хочет? — попросил Хэтч. — Если это не срочно, пусть зайдет в мой офис. Доктор Уинслоу сегодня уехал на вызовы.
Брюс снова ушел, и в лаборатории воцарилась тишина. Взгляд Хэтча снова остановился на окне. В комнату вливался яркий солнечный свет, и золотые искорки плясали на пробирках и приборах. Хэтч усилием воли заставил себя вернуться к записям.
— Это не пациент, — сообщил Брюс, вернувшись в лабораторию. — Говорит, что вы захотите его принять.
Хэтч поднял голову. «Наверное, какой-нибудь исследователь из госпиталя», — подумал он и тяжело вздохнул.
— Ладно. Пусть войдет.
Через минуту за дверью послышались шаги. Малин поднял голову и увидел, что на него смотрит худой человек, который остановился в дверях. Закатное солнце залило незнакомца своим сиянием, осветив загорелую кожу и красивое лицо, и зажгло яркие огни в его глазах.
— Джерард Нейдельман, — представился посетитель, голос у которого оказался низкий и скрипучий.
«Вряд ли он проводит много времени в лаборатории, с таким-то загаром, — подумал Хэтч. — Должно быть, узкий специалист, у которого остается достаточно времени на гольф».
— Входите, пожалуйста, доктор Нейдельман, — сказал он.
— Капитан, — ответил посетитель. — Я не доктор.
Он перешагнул через порог и выпрямился, и Хэтч сразу понял, что капитан — это не просто звание. По тому, как посетитель вошел в дверь, наклонив голову и держась за верхнюю часть косяка, становилось ясно — он провел не один год на корабле. Обладатель проницательных, с прищуром глаз и продубленной морскими ветрами кожи был не стар — Хэтч дал бы ему около сорока пяти, — и в нем чувствовалась сдерживаемая сила. Одним словом, этого человека нельзя было назвать заурядным. Хэтчу стало интересно.
Гость прошел вперед и протянул руку. Она оказалась
— Мы не могли бы поговорить наедине? — тихо спросил моряк.
— А что мне делать с колониями, доктор Хэтч? — вмешался Брюс. — Их ведь нельзя надолго оставлять в…
— Положи в холодильник. В ближайшие несколько миллиардов лет они все равно не смогут отрастить ножки. — Хэтч посмотрел на часы, встретился со спокойным взглядом Нейдельмана и принял решение. — А потом можешь идти домой, Брюс. Я запишу, что ты ушел в пять. Только не говори профессору Альваресу.
— Хорошо, доктор Хэтч. Спасибо, — радостно улыбнулся Брюс.
Уже через минуту Брюс и колонии исчезли, и Хэтч повернулся к необычному посетителю, который тем временем подошел к окну.
— Вы именно здесь проводите все свои эксперименты, доктор? — спросил капитан и переложил кожаную папку из одной руки в другую.
Он был таким худым, что мог бы показаться тяжело больным, если бы не исходящая от него спокойная уверенность.
— Почти.
— Отличный вид, — пробормотал Нейдельман, глядя в окно.
Хэтч посмотрел на его спину, неожиданно удивившись тому, что его совсем не разозлило появление неожиданного посетителя и внезапная помеха в работе. Доктор хотел было спросить о причинах визита, но передумал. Каким-то непостижимым образом он понял, что Нейдельман пришел не по пустяковому делу.
— Воды реки Чарльз такие темные, — заметил капитан и продекламировал: — «Вдали от них беззвучно и медлительно скользит река забвенья Лета». [5] — Он повернулся к Хэтчу. — Реки — это символ забвения, разве не так?
5
Цитата из поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай». Перевод А. Штейнберга.
— Не помню, — весело ответил Хэтч, хотя его охватило легкое беспокойство: он не мог понять, к чему ведет капитан.
Нейдельман улыбнулся и отошел от окна.
— Должно быть, вы хотели бы знать, почему я ворвался в вашу лабораторию. Могу я попросить вас уделить мне несколько минут?
— А разве вы уже не попросили? — Хэтч указал на стул. — Присаживайтесь, пожалуйста. На сегодня я уже почти закончил свои дела, а важный эксперимент, над которым я работаю… — Он махнул рукой в сторону инкубатора. — Ну, как бы это сказать… Он немного скучноват.
Нейдельман приподнял одну бровь.
— Совсем не так интересно, как сражаться со вспышкой лихорадки денге в болотах Амазонки, полагаю.
— Это точно, — немного помолчав, подтвердил Хэтч.
Нейдельман улыбнулся.
— Я читал статью в «Глоуб».
— Репортеры обожают приукрашивать факты. Было совсем не так интересно, как может показаться.
— Именно по этой причине вы вернулись?
— Мне надоело смотреть, как умирают мои пациенты из-за того, что не могут получить инъекцию амоксициллина стоимостью пятьдесят центов. — Хэтч с грустным видом развел руками. — Наверное, вы удивитесь, но я хотел бы туда вернуться. Жизнь здесь кажется тусклой в сравнении с тамошней.