Остров
Шрифт:
Нейдельман посмотрел на Хэтча.
— И вы полагаете, что все это имеет отношение к нашим нынешним работам?
— Да, — спокойно ответил Хэтч. — И самое непосредственное.
— Тогда просветите меня.
— Чем бы ни был меч святого Михаила, нам следует помнить, что умирали люди. Сначала семья купца. Затем монахи. А когда Окхем открыл ящик, восемьдесят человек из его команды умерли прямо на острове. Шесть месяцев спустя корабль Окхема был найден дрейфующим в море; все, кто находился на борту, были мертвы.
— Любопытная история, — сказал Нейдельман. — Но я не думаю, что нам стоило прерывать работы, чтобы ее выслушать.
— Здесь вы ошибаетесь. Разве вы не заметили, что среди нашей команды участились случаи заболеваний?
Нейдельман пожал плечами.
— Когда в работах участвует столько народу, болезни неизбежны. В особенности когда люди устают, а в работах присутствует риск.
— Сейчас речь не идет о симуляции. Я всякий раз делал анализ крови. И во всех случаях обнаружил заметное снижение лейкоцитов. А сегодня утром один из рабочих, который участвовал в раскопках, пришел ко мне в кабинет — у него чрезвычайно редкая болезнь кожи. Красная сыпь и вздутия на руках, бедрах и в районе паха.
— Что это такое? — спросил Нейдельман.
— Пока я не знаю. Проверил в справочниках, сделал запросы, но окончательного диагноза нет. Если бы я не был уверен, что этого не может быть, то предположил бы, что столкнулся с бубоном. [90]
Нейдельман приподнял бровь.
— Черная смерть? Бубонная чума в двадцатом столетии? В Мэне?
— Как я уже говорил, мне пока не удалось поставить диагноз.
Нейдельман нахмурился.
— О чем вы тут разглагольствуете?
90
Поверхностный лимфатический узел, увеличенный в результате воспаления.
Хэтч вздохнул, стараясь контролировать свой гнев.
— Джерард, я не знаю, что такое меч святого Михаила. Но не вызывает сомнений, что он очень опасен. Всюду, где он появлялся, умирали люди. Теперь я начинаю думать, что мы ошиблись, когда предположили, что испанцы собирались использовать его в качестве оружия против Окхема. Возможно, они даже хотели, чтобы меч попал ему в руки.
— Ага, — заговорил Нейдельман, не скрывая иронии. — Быть может, меч действительно проклят?
Стоявший рядом Стритер презрительно фыркнул.
— Вы прекрасно знаете, что я верю в проклятия не больше, чем вы, — резко сказал Хэтч. — Но из этого не следует, что не существует какой-то реальной причины, породившей легенду. Например, эпидемия. Возможно, этот меч подобен Тифозной Мэри. [91]
— Но разве таким образом можно объяснить, почему несколько наших людей заражены бактериальной инфекцией, один получил вирусную пневмонию, а у кого-то странное заболевание полости рта. О какой эпидемии может идти речь, доктор?
91
Маллон, Мэри — повариха-ирландка, которая, работая во многих американских семьях, заразила брюшным тифом более 50 человек, из которых трое умерли. Была бациллоносителем, однако сама обладала иммунитетом к болезни. Вошла в историю под прозвищем «Тифозная Мэри». В 1907–1910 и в 1914–1938 годах принудительно содержалась в изоляции в одной из больниц Нью-Йорка.
Хэтч посмотрел в худое лицо капитана.
— Да,
Нейдельман кивнул, но на его губах появилась отстраненная улыбка.
— Понятно. Вы не знаете, почему болеют люди. Вы даже не в силах определить, чем они болеют. Тем не менее во всем виноват меч.
— Дело не только в болезнях, — возразил Хэтч. — Вы должны знать, что усиливается северо-восточный ветер. Ураган идет к нам — по сравнению с ним буря, которая была на прошлой неделе, покажется весенним дождичком. Продолжать в таких условиях — настоящее безумие.
— Продолжать — настоящее безумие, — повторил Нейдельман. — И как вы собираетесь остановить раскопки?
Хэтч помолчал немного, до него начал доходить смысл последних слов капитана.
— Обратившись к вашему здравому смыслу, — сказал он, стараясь сохранять хладнокровие.
Наступило напряженное молчание.
— Нет, — твердо сказал Нейдельман. — Раскопки будут продолжаться.
— Тогда ваше упрямство не оставляет мне выбора. Я немедленно останавливаю работы. С этого момента.
— Как именно?
— Руководствуясь девятнадцатым пунктом нашего контракта.
Повисла пауза.
— Моя поправка, помните? — продолжал Хэтч. — Она дает мне право остановить работы, если они станут слишком опасными.
Нейдельман не торопясь вытащил трубку и принялся набивать ее табаком.
— Забавно, — произнес он безжизненным голосом, поворачиваясь к Стритеру. — Очень забавно, не так ли, мистер Стритер? Теперь, когда нам остается всего тридцать часов, чтобы добраться до сокровищ, доктор Хэтч намерен остановить работы.
— Через тридцать часов, — начал Хэтч, — ураган может достигнуть…
— Почему-то, — прервал его капитан, — мне кажется, что дело тут вовсе не в мече или урагане. Да и средневековые бредни из ваших бумаг меня не убеждают. И я не понимаю, почему вы… — Он помолчал, затем в его глазах загорелся холодный огонь. — О да, конечно, теперь я понимаю. У вас совсем другой мотив, не так ли?
— О чем вы говорите?
— Если мы завершим работы сейчас, «Таласса» потеряет все свои вложения. Вы прекрасно знаете, что наши инвесторы уже пошли на десятипроцентное увеличение расходов. Они не станут вкладывать еще двадцать миллионов в новую попытку в следующем году. Вы ведь рассчитываете именно на такое развитие событий, не так ли?
— Только не надо выдавать ваши параноидальные фантазии за реальность, — гневно бросил Хэтч.
— Но это вовсе не фантазии, верно? — Нейдельман понизил голос. — Теперь, когда вы получили всю необходимую информацию от «Талассы», когда мы практически открыли для вас парадную дверь, вам больше всего на свете хочется, чтобы мы потерпели неудачу. Тогда в следующем году вы сможете закончить раскопки без нас и получить все сокровища. И самое главное — меч святого Михаила. — Он смерил Хэтча подозрительным взглядом. — Все одно к одному. Теперь понятно, почему вы настаивали на включении девятнадцатого пункта договора. А также из-за чего происходили сбои в работе компьютеров, бесконечные задержки. Наконец, я знаю, почему все прекрасно работало на «Цербере», но ломалось на острове. Вы подстроили все это заранее. — Он с горечью потряс головой. — А я вам верил. Я сам пришел к вам и рассказал о подозрениях в саботаже.