Остров
Шрифт:
Поселок отстраивался в разное время: несколько домов и склады магазина построены еще во времена фактории, то есть в 20–30-е годы XX века. Большая часть жилых домов построена в конце 50-х годов солдатами стройбата. Население острова «осело» (т.е. стало круглогодично жить) в поселке в 1960–61 годах, после организации в 1958 году совхоза «Колгуевский». С тех пор, конечно, бараки сильно пообветшали и ныне некоторые из них, особенно запущенные, представляют из себя грязные, изорванные штормовыми ветрами строения, для тепла обитые полиэтиленом и срезанным где-то по случаю «бурукрытием» (прорезиненной тканью, которой обивают
В южной части поселка жилых домов не осталось. Здесь находятся три очень запущенных склада и магазин; в одном из складов размещена пекарня. Пирс, который и прежде был не в лучшем состоянии, теперь, после прекращения в 1992 году регулярного морского сообщения Колгуева с Архангельском и Нарьян-Маром, совсем обветшал.
За складами, через овраг, находится «старый поселок» – 33 жилых дома, школа, фельдшерско-акушерский пункт, станция радио-телевизионной космической связи, метеостанция и домик ее начальника, гостиница и большое присутственное здание, где размещаются поселковая администрация, правление совхоза «Колгуевский», оружейка, почта и клуб.
За мостом через второй ручей – «новый поселок» – 11 жилых домов и детский сад, в основном построенные в семидесятые годы в соответствии с тогдашним генеральным планом развития Бугрино. Сейчас строительство не ведется. Собственно частных домов (за исключением охотничьих балков, разбросанных в разных местах по тундре) на острове нет. Денег на частное строительство у жителей острова тоже нет. Впрочем, на муниципальное тоже.
Архитектурная картина дополняется повсеместно воздвигнутыми на задворках бараков сараями, в которых люди хранят свою утварь, продукты, инструменты, охотничье снаряжение, нарты, корм для собак и т.д.
Крыс в поселке нет.
За третьей линией домов в старом поселке расположен склад ГСМ, дизельная электростанция и парк сельхозтехники, от которого в разные стороны расползаются колеи вездеходных дорог. Наиболее явная из них ведет вглубь острова к балкам оленеводов и далее к маяку «Северный».
Как и все хозяйства с узкой специализацией, находится в глубочайшем упадке. Собственно «совхоз» – это две оленбригады, пастухи которых выпасают, помимо совхозных, много частных оленей, и «цех мехпошива» – т.е. пошива меховой одежды и заготовок для обуви. Однако, «цехом» в прямом смысле слова назвать его нельзя, ибо в последние годы спрос на эту работу так мал, что с нею справляются несколько пожилых женщин-надомниц.
Бывшие ранее при совхозе производства – рыболовная бригада, цех по обработке шкур морского зверя, молочная ферма – давно упразднены. Промысел морского зверя запрещен. А теперь нет никакой отдачи и от оленеводства. Единственный заказчик оленины – нарьянмарский мясокомбинат – более чем на полгода оттягивает выплаты совхозу за сданное мясо, что в условиях инфляции означает разорение хозяйства. Если бы на острове был консервный цех, мастерская по производству
Чтобы предотвратить безработицу, администрация острова перевела большую часть совхозных рабочих себе в «административные» посадив их на бюджетные деньги. Делать им, в общем-то, нечего. Но это позволяет выплачивать им зарплату и время от времени занимать то ремонтом, то чем-нибудь еще. В то же время на острове остро не хватает специалистов – трактористов, зоотехников. Однако, большинство разнорабочих, даже молодых, не желает учиться: существующее положение их устраивает и, потеряв привычку к регулярному труду, они не соблазняются даже соответствующей этим должностям зарплатой.
Совхозная техника представляет из себя кучу лома, образовавшегося из-за беспощадной, небрежной и пьяной эксплуатации тракторов и вездеходов. Из 9 тракторов и вездеходов в августе 1994 на ходу были только один трактор и один вездеход, еще один вездеход удавалось запустить время от времени. Запчастей к ним нет. Единственный способ раздобывания запчастей – «набеги» на парки брошенной техники геологов и военных – в район устья р. Кривой, Песчанки и маяка «Северный».
Оленей в двух колхозных стадах на 1 августа 1994 года было 7156. Личных оленей 1403.
Выпасаются они в центральной части острова: одно стадо мигрирует в верховьях реки Бугрянки и оз. Кривого, другое – восточнее, на территории между Бугрянкой и Песчанкой.
Забой оленей и сдача мяса происходят в ноябре. В июне – весенний просчет оленей, в сентябре – осенний просчет и вакцинация противооводовой прививкой.
Большая часть личных оленей принадлежит нескольким семьям, которые традиционно занимались выпасом оленей на острове. Зажиточным считается человек, если у него больше ста оленей.
В прежние годы на острове выпасалось до 20 тысяч оленей. Иногда их количество резко падало из-за периодически случающихся «обледенений» острова. Сейчас увеличить поголовье до такого числа оленей невозможно, так как значительная часть пастбищ по реке Песчанке изъята из обращения геологами.
Промыслов нет. Да и непонятно: куда сбывать продукцию? Постоянными гостями Бугрино являются лишь моряки с проходящих по трассе Севморпути танкеров и грузовых судов, которые стараются выменять у местного населения что-нибудь на водку (красную рыбу, оленьи шкуры, заготовки пимов и т.д.). Кто не согласен меняться на водку, обычно остается ни с чем. Расплата деньгами, если и производится, то по какому-то фантастически низкому курсу.
1 августа 1994 в Бугрино жило 427 человек. Это, в основном, ненцы. Большую часть которых составляют местные уроженцы, а меньшую – потомки переселенных с Новой Земли, которые до сих пор, в общем-то, являются наименее адаптированной частью населения. К ненецкой крови постоянно подмешивается иная – от русской до азербайджанской. Русских в поселке немного, человек 5 или 6, в основном работающих на разных руководящих должностях. У женатых на ненках – красивые дети-метисы.