Остров
Шрифт:
– На этот счет у меня серьезные сомнения, – возразила Кимберли. – Пусть она и непревзойденная актриса, но, мне кажется, она искренне поверила, что Уэзли погиб при взрыве. Совершенно не подозревая, что к чему, Тельма включилась во всю эту кутерьму только в тот момент, когда увидела, что мы пытаемся прикончить ее мужа. Во всяком случае, такова моя точка зрения.
– Если Тельма понятия не имела о его плане, – сказала Билли, – тогда все это придумал Уэзли, как мы и предполагали с самого начала. Но в таком случае, как сюда вписывается
Я понял, к чему она вела.
– Если мы верно разгадали мотивы Уэзли, – произнес я, – он убьет ее так же, как всех нас.
– Он не может позволить себе оставить ее в живых, – добавила Билли.
– Такое уж ее везение, – промолвила Кимберли. – Но он не убьет ее, пока сможет хоть как-то использовать. А, возможно, он и вовсе не намеревается лишить ее жизни. Это мы так думаем, что он делает все это, чтобы стать единственным наследником, но на самом деле мы не знаем, что, черт побери, за всем этим кроется. И что от него можно ожидать.
– Я лично ожидаю, что он снова попытается меня убить, – вставил я.
– Подозреваю, что ты прав, – сказала Кимберли и улыбнулась мне. – Мы постараемся, чтобы ему это не удалось.
– Спасибо.
– Ну и что же нам делать? – поинтересовалась Конни.
– Ничего, – ответила Кимберли. – Во всяком случае, не сегодня. Мы не в состоянии отправиться на охоту за этими двумя. А Руперту, я уверена, надо очень многое записать в свой дневник.
– Подумаешь, большое дело, – буркнула Конни.
– Это действительно большое дело, – возразила ей Кимберли. – Я хочу, чтобы он все записывал. Хочу, чтобы осталось документальное свидетельство всего, что здесь происходит. На тот случай, если мы отсюда не выберемся.
– Это смешно. Я уверена, что Уэзли собирается убить нас всех. И что же – после этого он позволит, чтобы какой-то дневничок Руперта раскрыл миру его преступления? Ты меня рассмешила. Да он его сожжет.
– Спасибо, Конни, – сказал я.
– А что, спустись на землю.
– Как бы там ни было, но быть убитым не входит в мои планы. Я собираюсь выбраться отсюда – и надеюсь, что нам всем это удастся. А затем я найду издателя. И мы станем знаменитыми. Я заработаю огромную кучу денег. И все, кто прочтет мою книгу невыдуманных приключений, увидят, какой же ты была стервой.
– Может, я сама его сожгу.
– Только попробуй, и увидишь, что...
– Прекратите! – возмутилась Кимберли. – Оба!
– А ты оставь дневник Руперта в покое, – сказала Билли дочери.
На что дочь обиженно ответила:
– Да, как же, становись на его сторону, давай-давай. По существу, на этом наше заседание было объявлено закрытым. В конце концов, я ожидал худшего.
Будучи признанным главным объектом умышленного нападения Тельмы, я вышел из этой неприятной ситуации с гораздо меньшими потерями для своего престижа. Теперь я был счастливчиком, уцелевшим после покушения на жизнь, а не растяпой, позволившим Тельме бежать.
Но
Одно дело, когда на тебя бросается с опасной бритвой твоя пленница, решившая вырваться на волю. А совсем другая музыка, когда она приходит к нам вся избитая и с целым ворохом лжи лишь для того, чтобы подобраться ко мне поближе поздно ночью и выпотрошить.
Мне чертовски повезло, что я еще жив.
День? – А кто его знает, какой
Размышления после возвращения к дневнику
Он там, где я его оставил. Так что я открыл его и снова пишу.
Не знаю, зачем мне это нужно.
Разве что, как сказала Кимберли, мы должны регистрировать все, что здесь происходит.
Может быть, когда-нибудь мой дневник попадет в руки копов.
Да, как же!
Разве в этой забытой Богом дыре на краю Вселенной есть полицейские? Кто-нибудь вообще есть? Знаю лишь одно: я не хочу, чтобы мой дневник когда-нибудь опубликовали. Больше не хочу. После того, что случилось.
– А что случилось? – спросите вы.
Не знаю я, что случилось.
Прошло уже несколько дней со времени моей последней записи. Мне так кажется. Но я совсем не уверен, сколько на самом деле прошло времени.
Я только что перевернул несколько страниц, чтобы прочесть написанное и освежить память. Создается впечатление, что это писал кто-то другой. И писал давным-давно. Несколько лет назад. Так много с тех пор изменилось.
Даже как-то неловко видеть то, что я тогда написал.
Например: “Я лично ожидаю, что он снова попытается меня убить”. Это “снова” – звучит так, словно однажды меня уже убили. Но подлинная проблема не в этом. (Кто станет придираться к грамматике, да еще и в диалоге. Верно? И вообще, кому какое дело до всего этого?) Настоящая проблема в моей развязной, беспечной, гребаной позе. Ах да, мой добрый друг Уэзли? Он, вероятно, предпримет еще одну попытку убить меня. Фу-ты, ну-ты! Не потерять бы бдительность, да? Не забыть бы увернуться.
Так вот, слушайте новость.
Не меня он сцапал.
А их.
Кимберли, Билли и Конни.
Это они “унесенные гребаным ветром”, а не я. Я-то здесь, снова на нашем берегу, делаю записи в свой дневник, жив, цел и невредим – и один.
В мои планы не входит быть убитым.
Еще один перл из моей коллекции.
Кстати, о самонадеянности.
Кстати, о говнюках, каких свет не видывал.
Кстати, о пророчествах.
Конечно, мне доподлинно неизвестно, убиты ли женщины. Вероятно, да, но нельзя сказать, что я в этом абсолютно уверен, потому что мне открыта лишь часть того, что произошло, но не все. Когда я отключился, они еще были живы, но что случилось с ними потом?