Остров
Шрифт:
— Предложение Парсела отклоняется, — сказал Маклеод.
Он сделал паузу и добавил: — Ставится на голосование предложение немедленно сжечь «Блоссом».
Все проголосовали за. Парсел не шелохнулся.
— Парсел? — обратился к нему Маклеод.
— Я воздерживаюсь, — ответил Парсел.
— А что значит «воздерживаюсь»? — спросил Джонсон.
Маклеод пожал плечами.
— Это значит, что ты не голосуешь ни за, ни против.
— Ах вот как! — проговорил Джонсон, выпучив глаза. — Ты говоришь: «Я воздерживаюсь», и это значит ни да, ни нет. А ты имеешь
— Ну, конечно.
Джонсон с восхищенным видом помотал головой.
— Ишь ты, вот бы не подумал, — продолжал он. — «Воздерживаюсь», — повторил он даже с каким — то уважением. Казалось бы, самое обыкновенное слово, а какой силой обладает.
— Ну ладно, узнал что к чему, а теперь отвяжись, — сказал Смэдж.
Маклеод откашлялся и торжественно провозгласил:
— Голосовалось предложение сжечь «Блоссом». Семь за, один воздержался, один отсутствует. Предложение принято.
— Давай скорее! — нетерпеливо крикнул Смэдж.
Теперь, когда вопрос был решен, все рвались жечь «Блоссом», словно собирались на увеселительную прогулку. Ну и запылает эта чертова посудина! Камни и те расплавятся! Матросы бросились к берегу, и Парсел услышал торопливые прыжки с камня на камень, потом топот ног по крутой тропинке, ведущей к морю.
Он поднялся, зашагал к поселку и прошел по Ист-авеню. С умыслом обогнул Блоссом-сквер, чтобы не отвечать на вопросы женщин.
Примерно через час, когда Парсел, голый до пояса, мирно рубил у себя в палисаднике дрова, он вдруг услышал, что его окликают. Он поднял голову. У забора стоял Бэкер, он был бледен.
— Идите скорее, — крикнул он. — Очень вас прошу! Бежим! Вы один можете им помешать.
В голосе Бэкера звучал такой ужас, что Парсел, ни о чем не расспрашивая, бросился бежать вслед за ним через рощу к берегу.
— А что случилось? — крикнул он на бегу.
— Там с Мэсоном ужас что творится, просто ужас! Как видно, ему сообщили черные… Старик совсем рехнулся! Орал! Чуть не плакал! Хотел броситься в огонь. А под конец прицелился в Маклеода.
— Убил?
— Нет, его удалось обезоружить, ему связали руки, втащили на скалу, прогнали черных… Бежим скорее! Лейтенант! Бежим!
— Да что же все — таки случилось? — крикнул Парсел, чувствуя, что сердце его сжимается от страха. Бэкер оступился, но удержался на ногах.
— Они собираются его вешать!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Парсел одним взглядом охватил открывшуюся перед ним картину: петля, свисавшая с толстого сука пандануса, у подножия пандануса Мэсон, связанный по рукам и ногам; матросы, стоящие полукругом, а позади этой группы яркое, деловито похрустывающее пламя и клубы дыма над берегом.
Еще издали Парсел заметил, что веревка не закреплена, а просто перекинута через сук. Маклеод, стоя рядом с Мэсоном, держал в руке свободный конец веревки. Слева от пленника, как утес, возвышался великан Хант, и петля болталась на уровне его лица.
Убедившись, что Мэсон жив, Парсел замедлил шаг. Он задохнулся от бега и, прижав руку к бешено бившемуся
— Маклеод! — крикнул, задыхаясь, Парсел.
— Не бойтесь, Парсел, — отозвался Маклеод. — Я не собираюсь голосовать без вас и без Бэкера. Все произойдет по правилам. Каждый получит слово. И у Мэсона будет время защищаться.
— Но не думаете же вы всерьез… — крикнул Парсел.
— Именно всерьез и думаю, — отозвался Маклеод. — Если бы Мэсону не помешали выстрелить, то сейчас морские блохи уже лакомились бы моими потрохами.
— Но ведь он все — таки не выстрелил.
— Н — да, — протянул Маклеод. — Просто не успел. Уайт оказался проворнее.
— Нет, нет, — вдруг вмешался Джонс. — Отлично успел бы,
Прошло больше двух секунд, прежде чем Уайт к нему подскочил.
— И все эти две секунды он в меня целился, — возразил Маклеод.
Молодое, открытое лицо Джонса даже сморщилось от усилий, так он старался припомнить все подробности недавней сцены.
— Нет, — проговорил он, — не так все это было. А было вот как: он будто раздумывал, стрелять ему или нет. Вот какой у Мэсона был вид.
Джонс взглянул на капитана, как бы призывая его в свидетели. Но Мэсон даже головы в его сторону не повернул. Презрительно стиснув губы, устремив неподвижный взгляд вперед, он, казалось, даже не слышит споров, будто речь идет не о его жизни. Было совершенно очевидно, что он решил молчать и игнорировать своих судей. «Мэсон храбрец, — с раздражением подумал Парсел. — Настоящий храбрец и настоящий дурак».
— Вы же видите, — настойчиво продолжал Парсел, — если бы даже Уайт не помешал…
— Это только Джонс так говорит, — яростно прошипел Смэдж. — А я вот наоборот говорю. Говорю, что он собирался выстрелить.
Парсел не нашелся что ответить. «Смэдж жаждет смерти Мэсона», — вдруг подумал он. Его охватило такое отвращение к Смэджу, так тягостно стало его присутствие, что он даже не смог заставить себя поднять на него глаза.
— Парсел, — сказал Маклеод. — вы должны меня понять.
И Парсел подумал: «Так и есть — он будет направлять прения».
— Послушайте меня, — с трудом проговорил Парсел, — не будем начинать нашей жизни на острове с убийства. А ведь это прямое убийство!
Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали энергично, убедительно, но он с отчаянием услышал свой вялый, тусклый, невыразительный голос. Его охватило глубокое волнение, настолько глубокое, что заразить им других не удавалось.
— Это убийство! — повторил он. — Мэсон, конечно, виновен в том, что целился в вас, но ведь он не владел собой. А вы, если вы его повесите…