Острова в море

Тертлдав Гарри Норман

 — Ла илляха илль Алла: Мухаммадун расуль улла, — сказал Телериг громким, уверенным голосом. — Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк Его. — Он повторил шахаду еще дважды, после чего поднялся с колен и поклонился Джелаль ад-Дину.

 — Свершилось, — сказал араб, борясь с нахлынувшими

слезами. — Теперь ты мусульманин, подчиняющийся воле Бога, как и я.

 — Не я один. Все мы будем молиться единому Богу и его пророку.

 Телериг повернулся к боярам и закричал что-то на болгарском языке. Пара придворных закричала в ответ. Телериг указал им на дверь, безоворочно выгоняя их вон. Упрямые бояры уныло поплелись к выходу. Остальные повернулись к Мекке и стали на колени. Под руководством Телерига они произнесли шахаду — один, два, три раза. Хан снова повернулся к Джелаль ад-Дину:

 — Теперь мы тут все мусульмане.

 — Аллаху акбар, — прошептал араб. — Клянусь, великолепный хан, скоро из Дамаска приедет много наставников, чтобы обучить тебя и твой народ всем заветам нашей веры. Впрочем, до приезда улемов — тех, кто сведущ в религии — для ваших душ достаточно будет и того, что вы уже сегодня сделали.

 — Очень хорошо, — сказал Телериг. Потом он явно вспомнил, что Феодор, Никита и Павел все еще стоят неподалеку от него, неожиданно оказавшись одни во враждебном окружении. Он повернулся к ним: — Идите назад к своему Папе с миром, христианские священники. Я не смог выбрать вашу религию из-за описанного вами рая — и из-за войск халифа на моей южной границе. Может, если б Константинополь не пал так давно, мой народ в конце концов стал бы христианским. Как знать? Но в этом мире, здесь и сейчас,

мусульманами мы должны быть, и мусульманами мы будем.

 — Я буду молиться за тебя, высокочтимый хан, чтобы Бог простил тебя за ту ошибку, которую ты сегодня сделал, — мягко сказал Павел. Феодор же, напротив, смотрел на хана так, как будто желал увидеть Телерига в самом жарком из адских котлов.

 Никита поймал взгляд Джелаль ад-Дина. Араб едва заметно кивнул своему поверженному врагу. Они оба понимали, лучше кого-либо еще в этом зале, что значимость сделанного здесь выбора отнюдь не ограничивалась одной только Болгарией. Теперь ислам будет распространяться и распространяться, а христианский мир — по-прежнему уменьшаться в размерах. Джелаль ад-Дин слышал, что в Эфиопии, далеко к югу от Египта, все еще правят христиане. И что же? Эфиопия находилась так далеко от эпицентра событий, что не могла повлиять ни на что. И та же судьба теперь ожидала христианские страны, изолированные на дальнем северо-западе мира.

Пусть они будут островами в мусульманском море, подумал он, если этого требует их упрямство. В один прекрасный день, иншалла, это море покроет каждый остров, и в самом Риме будут читать Коран.

Для исполнения этой мечты Джелаль ад-Дин сделал все, что мог — и даже больше. В молодости он участвовал во взятии Константинополя — и вот теперь в старости обратил Болгарию в истинную веру. Он снова мог вернуться в Дамаск к мирному отдыху.

Джелаль ад-Дин заинтересовался, позволит ли ему Телериг взять эту светлокожую девушку с собой.

Он повернулся к хану. Почему бы и не попросить?