Острые перья

Хотя в этот вечер

Я в гости не жду никого,

Но дрогнуло в сердце

Когда всколыхнулась под ветром

Бамбуковая занавеска.

(Одзава Роан)

В пятницу вечером дверь в его квартиру распахнулась, впуская незваного посетителя.

Сигнализация не сработала: это означало, что у вошедшего был комплект ключей и код – но Ринджи находился в командировке, примерно в ста километрах от Токио, и разговаривал с братом по телефону десять минут назад.

Оставалась лишь одна кандидатура на роль того, кто мог так бесцеремонно ворваться в его обитель.

Наоми.

Арен встретил бывшую супругу у входа в гостиную, облокотившись на высокую антикварную вазу эпохи Мин. Предмет искусства никогда ему не нравился, но Наоми была в восторге от бронзового монстра с флоральным орнаментом.

– Милая, ты не ошиблась дверью?

Наоми смерила супруга презрительным взглядом: рубашка расстегнута, волосы растрепаны, в правой руке дымящаяся сигарета.

– Это наша общая квартира, – парировала она. – Как и ваза, которую ты вот-вот уронишь.

– Ты не часто балуешь меня визитами. Расскажешь, по какому поводу такой праздник? – усмехнулся Арен, запуская ладонь в глянцево-черные волосы.

– Ты не один? – Наоми стрельнула взглядом в сторону спальни, где таинственно мерцал приглушенный свет.

– Расстроишься, если я отвечу «да»?

– Ни капли, – деловито ответила она, снимая с острых плеч пальто. – Но буду крайне раздосадована. Нам надо поговорить.

– Прошу, – он жестом указал на гостиную, добавив с издевкой: – Чувствуй себя как дома.

Не снимая обуви, Наоми прошла в указанном направлении – каблуки ее туфель звонко цокали по полу, серьги-подвески плавно покачивались в ушах, тонко позвякивая в такт. Следом тянулся шлейф горьковатых духов, навевающих мысли о пряных травах и кострах, разведенных в ночи.

Сев на диван, Наоми закинула ногу на ногу – разрез на черном, наглухо закрытом платье обнажил бедро и узкую полоску кружев. Арен рассеянно отметил, что бывшая жена по-прежнему обожает носить чулки.

В женщине напротив ему было до боли знакомо все – от темных волос, рассыпанных по плечам, до капризного изгиба губ, накрашенных приглушенно-алым, – но в то же время она оставалась непостижимой загадкой, тайной, сокрытой за семью печатями.

Арен знал, почему Наоми предпочитает закрытые платья и никогда не обнажает верх – два уродливых вертикальных шрама на ее спине почти достигали плеч, уродуя белоснежную кожу. Он знал, что она терпеть не может ярко-алый, считая его вульгарным – но без ума от бордового и винного. Знал, что Наоми способна испытывать только чистые эмоции без примесей – если она ненавидела, то со всей страстью, если улыбалась – то могла затмить солнце.

Но

Арен до сих пор не знал, почему она решила развестись с ним. И это сводило его с ума.

– У меня проблема, – Наоми заговорила прежде, чем он успел произнести банальное «Чай, кофе, что-нибудь покрепче?». – Нужна твоя помощь.

– Очень интересное начало, – хмыкнул Арен. – Если бы мне давали по сто йен каждый раз, когда я слышу эту фразу, то я был бы миллионером.

Наоми же, напротив, выпрямилась еще сильнее, и поджала губы.

– Ты уже миллионер.

– Всего-то пара миллионов, – скучающим голосом поправил Арен. – Имелось бы больше, если бы ты не потребовала одну треть. Знаешь, дешевле было убить тебя.

– И чего не убил, пули пожалел?

– Не хотелось портить репутацию и воевать с твоей родней.

Наоми фыркнула.

– Репутацию, которая грязнее самого вонючего бомжа в Санье? Не смеши.

– Твое мнение? – вежливо поинтересовался Арен.

– Не убил, потому что за год жизни с тобой у меня накопилось достаточно сведений, чтобы создать тебе и твоему брату массу проблем.

– Ты всегда была стервой, Наоми. Не напомнишь, почему ты решила, что я стану помогать тебе?

– Все по той же причине, – ухмыльнулась она.

– Старый добрый шантаж, – задумчиво протянул Арен, глядя на тлеющую сигарету, и поднял на взгляд на жену. – Ну?

– Мне нужны деньги, – призналась она.

Арен расхохотался. Наоми с раздражением выдохнула, дожидаясь, пока бывший супруг перестанет смеяться, как безумный.

– Это не смешно, – процедила она. – Не размахивай сигаретой, мне нравится этот диван.

– Можешь забрать его и катиться к черту, – любезно предложил Арен, с весельем смотря на супругу. – Самая лучшая пара для тебя.

– Поверь, если бы я знала другое решение проблемы, то не обратилась бы к тебе, – пропустила она остроту мимо ушей. – Мне тоже не доставляет удовольствие общение с тобой.

– Стало быть, я – твоя последняя надежда, раз ты притащилась сюда? – прищурился Арен .

Наоми обреченно кивнула.

– Да.

– Занимательно, – Игараси подался вперед, упираясь локтями в собственные колени, – и даже лестно, но я говорю тебе «нет». Проваливай, Наоми. И оставь ключи.

– Мне действительно не к кому больше обратиться.

– Правда? – Арен недоверчиво изогнул бровь. – Поругалась с папочкой?

Наоми поджала губы.

– Это тебя не касается.

– Ты права, – легко согласился он. – Меня это не касается, так что уходи.

– Ладно, – дрогнувшим голосом сказала она. – Можешь хотя бы принести мне воды? В горле пересохло.

Он смерил ее недовольным взглядом. Наоми не привыкла отступать – по правде, она была капризной, взбалмошной и не знающей отказа. Смирение в ее глазах вынуждало думать о том, что все происходящее – лишь игра. Ему оставалось лишь подыграть.