От мента !
Шрифт:
От участкового инспектора
Петроградского РУВД Н. К-на
ОН ЗОВЕТ
Летнее утро. Иду по узкой улочке Академика Павлова. Обычно там тихо и безлюдно. Разве что изредка мелькнет белый халат сотрудника Института экспериментальной медицины или Института мозга. Как бы на страже этой тишины - бронзовое изваяние собаки Павлова. И вдруг вижу - совершенно голый окровавленный мужик идет в сторону Невы. Лет тридцати пяти, крепкого телосложения. До перил набережной, куда он, видно, стремился , оставалось метров десять. Какой-то мужчина, как мы позже узнали, его друг, призывал голого не делать последнего шага.
–
– Я должен пройти этот путь. Пора!
– упорствовал голый.
– Герман, нельзя самому это решать. Грех!
– Нет, он поймет меня... Он зовет!..
Друг настоятельно отговаривал Германа от самоубийства. Все это больше походило на сцену из спектакля, чем на реальную жизнь. Я принялся тоже отговаривать самоубийцу от рокового шага, сообщил о происшествии в дежурную часть РУВД. Вскоре приехал наряд и скорая помощь, а потом и телевидение. Но все сходились на том, что нужен психиатр. Картина, наверно, со стороны была выдающейся. В двух шагах от Института мозга - оторопевшая милиция, крепкие омоновцы с дубинками, врачи-реаниматологи из скорой и - разгуливающий по пояс в цветах истекающий кровью голый Герман. И никто не знал что делать, кроме него самого, желающего покончить с собой.
Прошло минут сорок. Карета психиатрической помощи все не ехала. Тогда мы аккуратно повалили Германа на цветущую землю, надели наручники и это позволило медикам сделать успокаивающий укол. Когда он затих, мы услышали взволнованный рассказ друга. Вместе они работали в фирме, арендовавшей офис на первом этаже в доме по соседству. В тот день как всегда в восемь тридцать Герман пришел на работу. Вдруг что-то на него нашло. Он разделся догола, бросился в окно, перерезал себе вены на руках и - к Неве .
– Я так думаю, что у Германа внезапно открылись глаза, пришло озарение, мозг иначе заработал. Он увидел несправедливость, уродство нашей жизни, где одни алчно набивают карманы, а другие униженно бедствуют. Человек не выдержал и решил уйти к богу. Он ещё вчера со всеми прощался. Я всю ночь провел у него дома, уговаривал, объяснял, что такое решение грех. Он не послушал...
Германа положили на носилки и скорая помощь увезла его куда-то, где вряд ли помогут его измученной душе. Сцена опустела. О происходившей только что драме напоминали только яркие пятна крови на траве.
От Дениса ТЕРЕНТЬЕВА
Вахта в белом халате
Весна 1991 года была солнечной и беззаботной. В обозримом будущем я должен был получить аттестат о среднем образовании, как вдруг это судьбоносное событие заслонил жирный знак вопроса. Дело в том, что я весь год косил занятия на учебно-производственном комбинате и теперь для получения заветного аттестата надо было отработать немалое количество часов с мастерком или напильником в руках. А этого очень не хотелось. Но нашелся компромисс - работа сутками на неврологическом отделении крупной больницы. Четыре-пять ночных дежурств - и гора с плеч.
Все начиналось хорошо. Ночью вместе со мной и моим приятелем оставались дежурить две симпатичные медсестры. Более того - одна из них собиралась "проставиться" по поводу своего двадцатипятилетия. Вечером мы раздали больным лекарства и закатили банкет в ординаторской. Выпиваем, танцуем, смеемся. На обходы, естественно,
Запоздалые прохожие с ужасом шарахались от нашего вопроса: "Вы тут бабу голую не встречали?". Наконец обнаружили сердечную на площади перед ДК имени Кирова. Увидев нас, беглянка рванула, как антилопа в саванне. Мы - за ней. Почти догнали и тут нам наперерез рванулся милицейский "УАЗик". Выскочили из него бравые хлопцы и разложили нас с напарником на мокром от дождя асфальте. А что они должны были думать, видя как два здоровых мужика бегут за голой женщиной. Халатов белых на нас, естественно, не было, равно как и документов в карманах. Зато присутствовал густой алкогольный "выхлоп". Мы кое-как объяснили ситуацию. Минут через пятнадцать догнали-таки беглянку. Накинули на неё куртку, завернули руки за спину и повели в больницу. Она орет: "Помогите!". Пьяные прохожие, видя эту картину, трезвеют.
Добрались мы до больницы. А там новый сюрприз: умерла старушка по кличке Бухенвальдский Крепыш. Судя по её виду, она должна была скончаться лет пять назад, но бабушка назло врачам била все рекорды выживаемости. Но и её доконало-таки больничное питание и медикаменты. Нам пришлось везти Крепыша в морг. А это далеко и страшно. К трупам мы не привыкли и в темных коридорах казалось, что вскочит сейчас старушка с каталки, схватит костлявой рукой за задницу и как заорет дурным голосом: "Эге-ге-гей, бля!" Нам потом такая ситуация не раз снилась.
С мокрой спиной и дрожащими руками доехали мы до мертвецкой. А там персонал - очень небрезгливые мужики. На одном столе труп лежит, на другом - его внутренности, на третьем - пакет молока и недоеденные бутерброды. Перекусывают ребята. Здесь же на стенах экспонировалась коллекция женских трусиков, поражающая воображение масштабом и разнообразием. Мне потом рассказали, что если какая-нибудь медсестра в дверь морга звонит, её с порога на кушетку тащат. Все женщины в больнице эту особенность знают и в мертвецкую не ходят. Если только не появляется нужда в острых ощущениях...
А у нас логического завершения вечера не получилось. Нетрезвые, разбитые и не выспавшиеся, мы с приятелем пошли домой. После посещения морга неделю не было никаких снов. Остальные дежурства прошли не менее насыщенно. Их опыт я забрал с собой. А больничные ужасы остались в стенах отделения.
От В. Химича
Опер и в Новый год опер
Мария Николаевна, старший опер управления УР в тот день не работала. Она тащилась по улице с двумя большими сумками, набитыми продуктами в преддверии Нового года. Неожиданно она заметила в толпе человека, которого в следующую секунду вспомнила: опасный преступник, находящийся в розыске, бежал из заключения, может быть вооружен, как сказано в ориентировке, которую она видела только вчера.