От плоти и крови
Шрифт:
– А если мне это не нравится? – Фэллон резко обернулась, высокая и длинноногая, с вызывающим выражением лица и глазами темно-серыми, как небо перед бурей. – Если я ненавижу готовить? Почему все равно должна делать то, чего не хочу?
– Потому что нам всем приходится выполнять обязанности по дому. К счастью, на следующей неделе наступит твоя очередь убираться, а на кухне мне будет помогать Колин. Пока же приправь картофель, чтобы подать к столу. Я уже нарезала зелень.
– Поняла, – буркнула Фэллон, привычным жестом поливая блюдо оливковым
Все это богатство имелось на столе Свифтов благодаря усилиям Ланы. Она и ведьма с соседней фермы выбрали три акра земли и превратили их в тропики. Посадили оливковые деревья, перец, бананы и кофе. А еще инжир и финики.
Отец с несколькими помощниками из поселения соорудили пресс для отжима масла и сушилку для фруктов.
Когда все работали вместе, каждый получал по заслугам, каждый что-то выигрывал. Фэллон прекрасно это знала. Но все равно дулась.
– Отнеси пока это во двор и скажи отцу, чтобы начинал готовить курицу, – велела Лана, проследила, как недовольная дочь нарочито громко топает, выходя из кухни, и подумала, что надвигающаяся буря явится не одна.
Вскоре вся семья Свифт устроилась за большим столом, который соорудил Саймон. Украшением трапезы служили яркие разноцветные тарелки, голубые салфетки и вазочки с полевыми цветами.
Лана считала, что красиво накрытый стол не менее важен, чем вкусная еда, и в этот раз позволила Итану зажечь свечи силой мысли, потому что он чрезвычайно гордился этим умением. Фэллон плюхнулась рядом с младшим братом, которого считала более приятной компанией, чем Колин и Трэвис. Хотя ему пока было всего шесть лет. Все еще впереди.
Саймон занял свое место, тряхнув выгоревшими на солнце каштановыми волосами, и улыбнулся жене.
– Выглядит великолепно, милая.
– Все похвалы сегодня отправляются к повелителю гриля, – подмигнула она в ответ, поднимая бокал с вином, сделанным из их собственного винограда. – Возблагодарим судьбу, – Лана бросила косой взгляд на дочь, – за еду, выращенную и приготовленную своими руками. Надеюсь, однажды наступит день, когда никто не останется голодным.
– Я голоден! – заявил Колин.
– Тогда будь благодарен, что на столе уже стоит ужин, – сказала Лана, кладя на тарелку старшему сыну куриную ножку – его любимое блюдо.
– Я помогал папе с грилем, – похвастался Колин, добавляя к курице картофель, овощи и початок вареной кукурузы. – А значит, не должен сегодня мыть посуду.
– Дежурство работает не так, сын, – наставительно произнес Саймон, протягивая Трэвису хлеб, пока Лана отрезала Итану кусок грудки.
Колин тем временем вонзил зубы в куриную ножку. У него были отцовские, зеленые с золотом, глаза и выгоревшие волосы на несколько оттенков темнее, чем у матери. Непослушные вихры, как обычно, торчали во все стороны, отказываясь укладываться в прическу.
– А еще я собрал кукурузу.
– Мы вместе ее собирали. – Трэвис ткнул брата локтем, не отрываясь от еды.
– Несуществанно.
– Несущественно, –
– Я собрал большую часть кукурузы. Вот что важно.
– Тогда я бы предложила съесть ее, вместо того чтобы пытаться – неудачно, надо заметить, – откреститься от мытья посуды, – сказала Лана, поливая початок Итана маслом.
– В свободном обществе каждый имеет право голоса.
– Жаль, что мы живем в эпоху тотальной диктатуры, – широко ухмыльнулся Саймон, отвешивая старшему сыну шутливый подзатыльник.
– Вкусно! – промычал Итан, набив рот кукурузой и сверкнув улыбкой, в которой не хватало пары передних зубов.
Младший из семейства Свифт унаследовал от матери светлые волосы, голубые глаза и самый жизнерадостный нрав.
– Тогда мне следует стать президентом, – заявил ничуть не обескураженный Колин. – Сначала буду управлять фермой, затем возглавлю поселение и переименую его в Колинвиль. И издам указ, чтобы никогда не мыть посуду.
– Никто за тебя не проголосует, – усмехнулся Трэвис, так похожий на старшего брата, что со стороны их можно было принять за близнецов.
– Неправда, я проголосую! – воскликнул Итан.
– А если я тоже решу стать президентом? – с лукавым прищуром поинтересовался у него Трэвис.
– Тогда я проголосую за вас обоих. И за Фэллон.
– Вот только меня не надо впутывать, – фыркнула та, неохотно гоняя еду по тарелке.
– Можно отдать голос только за одного человека, – сообщил Трэвис.
– А почему?
– Потому что.
– Это тупой ответ.
– Все ваше обсуждение тупое, – вспылила Фэллон, всплеснув руками. – Ты не сумел бы стать президентом, даже если бы оставалась система выборной власти, потому что ты еще маленький и глупый.
– Не глупее тебя, – огрызнулся Колин. – И я вырасту. И смогу стать президентом, если захочу. Смогу стать кем угодно, если захочу.
– Мечтать не вредно, – с ехидной ухмылкой протянул Трэвис, заработав от брата пинок, на который тут же ответил.
– Президент – это прежде всего лидер, и он обязан вести за собой людей.
Фэллон вскочила из-за стола, и Саймон уже открыл было рот, чтобы положить конец ссоре, но промолчал, поймав взгляд жены.
– Ты не имеешь ровным счетом никакого представления о том, как быть лидером.
– Это ты не имеешь об этом представления! – выпалил Колин.
– Я точно знаю, что настоящие лидеры не занимаются пустой болтовней и не называют города в свою честь. Знаю, что лидеры несут ответственность за людей, следят за тем, чтобы у них были еда и кров, решают, кто отправится на войну, кто будет жить и кто умрет. А еще лидеры должны сражаться и, может быть, даже убивать. – Вокруг Фэллон заплясали злые красные искры. – Лидер – это тот, от кого все ждут ответа, даже если ответа не существует. Тот, кого винят, когда что-то идет не так. И тот, кто всегда делает грязную работу, даже если это означает помыть чертову посуду!