От судьбы

Лукьяненко Сергей Васильевич

Иван Иванович улыбался. Иван Иванович был рад посетителю.

– Хорошо, - Сорс кивнул.
– Допустим, я вам верю. Объясните, что это такое - сменить судьбу?

– Пожалуйста. Допустим, судьба готовит вам какой-либо прискорбный факт... например - упавшую на голову сосульку. Или крупные проблемы в бизнесе... или тяжкий недуг... или ссору с любимой женой... или подсевшего на наркотики сына... Называя какую-нибудь очередную гадость, Иванович постукивал костяшками пальцев по столу, будто утаптывал ее в смеси опилок и формальдегида.

–

Причем для вас наиболее печальными будут проблемы в семье. А для другого человека - его собственное здоровье или коммерческий успех. Для третьего проигрыш любимой футбольной команды. От судьбы, как известно, не уйдешь, сама неприятность неизбежна... но можно ее заменить. Итак! Вы боитесь, что жена узнает о существовании у вас любовницы. Кого-то другого это совершенно не волнует! Зато он боится провалить важную коммерческую встречу. И вы меняетесь риском.

Последнее слово он выделил голосом настолько сильно, что Сорс невольно повторил:

– Риском?

– Именно. Если неприятность еще не случилась, если вы только ожидаете ее то вы приходите к нам и говорите. "Я боюсь того-то и того-то, что может случиться тогда-то и тогда-то". Мы подбираем вам взамен совершенно другую неприятность с той же вероятностью осуществления. Вот и все.

– Я могу выбрать эту другую неприятность?
– быстро спросил Сорс.

– Нет. Вы избавляетесь от какого-то совершенно конкретного страха, понимаете?

Взамен у вас будет определенный риск, но совершенно другого плана.

– Как вы это делаете?
– спросил Сорс.

– А вы долго держались, - Иванович улыбнулся.
– Многие начинают с этого вопроса... Скажите, что такое ток? Как работает телевизор?

– Я не физик.

– Но это не мешает вам включать свет, смотреть новости, пользоваться холодильником?

Сорс беспокойно заерзал. Чего-то подобного он и ожидал.

– Я понял аналогию. Но мне хотелось бы быть уверенным...
– В чем? Вы верите в Бога? Боитесь, что здесь попахивает дьявольщиной?
– Иван Иванович усмехнулся.
– Могу вас уверить...
– Тогда в чем дело? Кто вы? Что это, секретные эксперименты?

– Господи, да где же тут секреты?
– Иванович развел руками.
– Наша реклама по всей Москве, в каждой крупной газете.

– Тогда...
– Только не говорите про космических пришельцев!
– воскликнул Иван.
– Ладно?

– Тогда вы - аферисты, - твердо сказал Сорс.

– Мы не берем денег. Не требуем подписывать какие-либо бумаги. Вам ничто не мешает проверить. Ведь... вы чего-то боитесь?

Сорс кивнул. Ах, как все было нелепо. Дурацкое объявление, которое он с удовольствием зачитывал знакомым. А потом этот нелепый страх... и случайно попавшийся на пути офис.

– Мне надо лететь. В Европу. По делам.

– Так, - доброжелательно кивнул Иванович.

– И я боюсь.

– Коммерческие

проблемы?

– Я боюсь летать!
– выпалил Сорс.
– Аэрофобия. Это не смешно, это такая болезнь...

– Даже не думаю смеяться, - сказал Иванович.
– Билеты уже куплены?

– Да...
– Даты?

Он назвал даты, назвал даже номера рейсов.

– У вас нет врагов, которые могут подложить в самолет бомбу?
– деловито осведомился Иванович.

– Да вы что!

– Тогда ваш риск, на самом деле, абсолютно минимален. Хорошо, мы найдем человека, который поменяется с вами судьбой на эти три часа с четвертью... и обратно три с половиной... итого шесть часов сорок пять минут... давайте, учтем люфт в полчаса на каждый взлет и посадку?

– Давайте час, - пробормотал Сорс.

– Хорошо. Итак, ничтожный риск, но зато с большой вероятностью гибели, длительностью десять часов сорок пять минут... Можете лететь спокойно!

Сорс скептически покачал головой.

– Это вовсе не психотерапия, - обиделся Иванович.
– Все, теперь с самолетом ничего не случится! Если вдруг риск и впрямь был - то неприятность настигнет вашего партнера по обмену.

– Какая именно неприятность?

– Откуда мне знать? Отравиться вареной колбасой. Быть укушенным бешенной собакой. Мало ли есть смертельных, но редко случающихся опасностей? Кстати, колбаса - куда более реальная опасность! И на каждый предмет, на любое понятие, поверьте, найдется своя фобия. Кто-то боится дневного света - это фенгофобия.

Кто-то боится есть - это фагофобия. Кто-то боится идей - идеофобия, кто-то боится числа тринадцать - тердекафобия, кто-то путешествий в поезде - это сидеродромофобия...
– Иванович перевел дыхание и зловеще добавил: - А самая интересная, на мой взгляд, это эргофобия. Боязнь работы.

Сорс невольно улыбнулся: - Вы психиатр?

– Я? Что вы. Я инженер. Просто нахватался за время работы...
– Какой инженер?

– Человеческих душ.

– Вы шарлатаны и аферисты, - сказал Сорс.
– Честное слово, я не пойму лишь, какую выгоду вы хотите получить...
– Слетаете - и заходите снова, дружелюбно сказал Иванович.
– Вдруг мы снова понадобимся?

– Если я слетаю благополучно... а так скорее всего и будет!
– быстро добавил Сорс, - это еще ничего не докажет.

– Докажет. Вот увидите.

На этих словах они и расстались. Сорс все-таки пожал "инженеру" руку, но говорить "до свидания" было глупо, а "прощайте" - слишком уж патетично.

Все-таки аферисты... но в чем смысл?

Выйдя в коридор он не удержался, прошел до конца - там обнаружился маленький чистенький туалет, потом обратно - стараясь идти рядом с дверями в кабинеты. Все двери были прикрыты, из-за каждой доносился негромкий разговор. Посетители у общественного объединения "От судьбы" были.