Шрифт:
Про переделывание
Больше всего не люблю, когда меня пытаются переделать.
Кроить живого человека – это минимум неблагодарщина, максимум – преступление. За истекшие двадцать пять лет была переломана уйма ножниц, потерян десяток пялец, а кое-кто из закройщиков до сих пор не может вытащить наперсток из задницы.
Первая партия принадлежала папе. Родитель всегда мечтал о дочери-спортсменке и был чрезвычайно близорук. С бассейном не получилось сразу же. Так, если девяносто девять брошенных в воду щенков «выплывут», то всегда найдется какой-нибудь паскудный сотый, который
Впрочем, мамахен тоже поучаствовала. Не знаю, с какого перепоя Галина Викторовна усмотрела во мне математика…
Разочарование случилось только к десятому классу, когда мама поняла, что у квадратного уравнения не два ответа, а вовсе даже столько, сколько раз меня заставляют его решать.
Дальше был эстетствующий вьюнош, который переусердствовал с Тургеневым и удумал слепить из меня Асю. В планах на будущее предполагалось, что я немедленно брошу курить, закрашу ногти в розовый и стану краснеть при каждом матерном слове. Наверное, не стоит и рассказывать, что немерено таких слов было услышано от меня вьюношем еще на той стадии, когда он пел про розовый лак.
По правде говоря, за свою недолгую жизнь я встретила какую-то критическую массу «спасателей». Точно мухи за какашку, они цеплялись за мои драные джинсы и учили-учили-учили… Один олух рассказывал, что «нацтоящие девоцки ходят в юбоцках», другой предлагал конспектировать Кастанеду, третий травил меня «кинами не для всех», попутно снабжая турецкими трусами со стразами…
Да, как-то раз из меня пытались сделать Жену. Предполагалось, что Жена Настоящая делает только три вещи, а именно: готовит жрать, рожает детей и порхает. Спустя четыре года стало очевидно, что Жены из меня не получится. Во всяком случае, настоящей. В плане «пожрать» – я виртуозно набирала номер пиццерии, по вопросам детей хихикала (шестнадцать, извините, лет), а к «порхать» неожиданно добавилось «звездеть». Вот, пожалуй, порхать и звездеть я могла сколько угодно. Но, сами понимаете, этого для Жены Настоящей маловато.
А к чему я все это веду?
Правильно!
Единственный человек, который не возжелал сделать из «круга квадратик», – это муж мой, Дементий. Я безумно рада тому факту, что могу восседать на кухне в драных портках, пускать сигаретный дым колечками и жрать колбасу без хлеба. Оно, конечно, понятно, что в юбке с рюшками, Кастанедой под подушкой и паровой котлеткой на тарелке цены бы мне не было. Только ведь тогда это буду совсем не я…
«Старнет»
Сегодня было в общем-то обычное утро. Грязная посуда, подпирающая кран, полное отсутствие сигарет и четырехчасовой визит свекрови не добавляли энтузиазма, но выбрасываться из окна не хотелось. Исследовав пепельницу на предмет свежего бычка и найдя вполне приличный экземпляр, я довольно живенько соорудила кофе и стала трапезничать. По ходу трапезы сообразила, что с немытой посудой меня в очередной раз надули. Дело в том, что у Димы есть две святые обязанности – мыть посуду после ужина и кормить ребенка
– Ладно уж, – сказала я. – Но только утром чтобы вымыл.
– Ага, – радостно затряс башкой супруг. И отправился спать.
Наверное, спалось ему хорошо. Во всяком случае, ни две подушки, набитые экологически чистым синтепухом, ни пинки под жопу, ни художественный свист не спасали от богатырского храпа. Если бы ЗАГСы работали ночью, я бы однозначно подала на развод. Но ЗАГСы ночью не работают…
В девять утра я проснулась от того, что вполне выспавшийся муж дергал меня за ногу и, тыча мне в морду ребенком, предлагал его (ребенка) покормить.
– Я сплю, – сообщила ему я и поджала конечности.
– Ага, – радостно сказал он, – тогда Фасольца я сам покормлю (ВНИМАНИЕ!!!). А ты уж вымой посуду, как проснешься.
КАКОВО?
Естественно, я буркнула «ага» и повернулась на другой бок.
Под потолком лениво фланировала моль, за окошком гадил соседский Тузик, радио мычало… И хотя все было как всегда, почему-то это напрягало. Я даже потрогала свой лоб в надежде, что меня поразил тяжелый недуг и следующие три недели я буду лежать в кровати, пить какао и принимать соболезнования…
Лоб был холодным, нос мокрым, настроение паскудным, и, как следствие, я была абсолютно здорова.
– Что же все-таки не так? – терзалась я. – Все вроде тихо, спокойно…
Тихо! Твою-то мать! Теряя тапки, я ринулась в детскую. Ребенок был на месте. Впрочем, если бы он собрался в туристическую поездку по Папуа-Новой Гвинее, это было бы по меньшей мере странно… Фасолец кряхтел и совершал непонятные движения ручками и ножками, точно у него была болезнь Паркинсона в последней стадии.
Ребенок был одет в комбинезончик. Задом наперед. То есть там, где должны были находиться пальцы ног, была пятка. Попробуйте надеть ботинки «наоборот», и вы меня поймете.
Я переодела ребенка и отправилась к телефонному аппарату, дабы нанести первый тактический удар по супругу посредством сети МГТС. В ту же самую секунду телефон зазвенел сам. В надежде, что это Дима, я мстительно нажала на кнопку… Увы.
Мне звонила какая-то томная барышня. Думаю, роль паровозика из Ромашкова принесла бы ей большой успех.
– Это компания «Старнет». Дмитрия можно?
– Он на работе, девушка, запишите телефон.
Продиктовав ей телефон, я пошла кормить дитенка. В процессе кормления немного успокоилась и пришла к выводу, что линчевать супруга все-таки не буду. Так, легкий «паблик икзикьюшн», в котором в качестве «паблика» – коты. Ничего особенного, короче. И тут опять зазвонил телефон.
Удивительно, но звонила та же самая девушка.
– Это компания «Старнет». Татьяну Васильевну можно?
– Здесь такие не живут, – вполне вежливо ответила я.
– А этот номер, – она продиктовала мне мой телефонный номер, – ваш?
– Мой. Но Татьяны Васильевны здесь точно нет.
На том мы и распрощались.
Я отправилась к оборавшемуся от внезапного отлучения от хавки дитенку, влила в него последние 50 грамм и только было собралась заправлять кровать, как раздался звонок.