Отблеск
Шрифт:
Разминаю грудь правой ладонью.
Больно.
Надо успокоиться.
Сажусь на небольшой камень так, чтобы волны совсем чуть-чуть не доходили до моих ступней.
А ведь сам во многом виноват. Действия Чистоты понятны. Я не уверен, что белый клинок можно назвать полноценно разумным, он реагирует на внешние раздражители так, как в нем заложено. Что мне стоило плюнуть на свои мысли и рассуждения и поступить, как от меня требовал вакидзаси? Принципы? Раньше меня подобное почти никогда не останавливало. Неужели этот мир меняет меня, и я реально превращаясь
Десять процентов праны — это не так мало, как может показаться, сколько раз именно эти крохи спасали меня от поражения? Как минимум дважды. К тому же, я не уверен, что переживу еще пару подобных разрывов связей с вакидзаси. Банально сердце не выдержит, и никакая Проекция не “откачает”. Взял себе выходные, думал отдохнуть от всего: от учебы, от дел рейгов, просто порисовать для себя. Расслабиться хотел…
Чтобы успокоить свою злость, принимаюсь равномерно дышать, в такт накатывающим на берег океанским волнам.
Злиться на Чистоту бесполезно. Это уже было ранее и не раз, и, насколько помню, никак мне не помогло. Вакидзаси таков, какой он есть, и не в моих силах изменить суть этого клинка. Ругаться на него все равно, что обвинять океан в том, что в нем есть вода. Раньше я хотел найти способ сломать белоснежный меч, сейчас же понимаю: его разрушение, если таковое возможно, приведет к моей смерти. Чистота служит чем-то вроде моста, связывающего мою душу с этим телом. И если этот мост будет сломан, то связь души и тела разорвется. Она не меч рейга, Чистота осколок чужой души, который принял форму клинка.
Опускаю ладонь вниз, позволяя набегающей волне намочить пальцы. Постепенно боль в груди затихает. Она еще долго не пройдет, но уже не так резка. Стараюсь откинуть раздражение и злость. Мне не избавиться от Чистоты, разве что погибнув.
Запереть себя в четырех стенах и никуда не выходить, чтобы опять не вляпаться по вине вакидзаси в какую-нибудь историю? Тоже не выход. Мне все равно ничего не остается, кроме как продолжать жить, как жил ранее. Да и злиться на белый клинок не стоит, он таков, какой есть. А вот что я в силах изменить, так это свою реакцию. На первом месте у меня должно стоять спасение мира, а не личные убеждения.
Вообще-то так жить станет даже удобнее, если в спорных ситуациях оставлять право выбора за Чистотой. Возможно это так, но даже простая мысль о таком варианте, вызывает во мне резкое неприятие.
Эх! Слово, конечно, тоже усложняет мне жизнь, но понимание лжи шпагой слишком формально и позволяет мне находить лазейки в трудные моменты. Увы, с Чистотой такое не получается. Были бы в этом мире медиумы, способные связаться с духами умерших, непременно вызвал бы дух Изао и попробовал бы объяснить парню, что в мире есть и иные цвета, и не на все вопросы можно ответить “да” или “нет”. Жаль, оборотни есть, сенсы есть, реинкарнаты есть, Рыцари Излома и те есть, а вот медиумов в этот мир “не завезли”.
Обидно.
Бросаю взгляд на часы. Столько всего произошло с утра, что мне казалось, скоро закат, а нет, всего три пополудни. Может вернуться
А вот навестить Зан Кхема может быть полезно. Пусть сенс осмотрит меня, возможно, поможет чем. Потому как мне кажется, что разрыв одной из нитей, связывающих меня с Чистотой, привел к реальному сердечному приступу. Причем, к такому, от которого не помогает переход в Излом и обратно. Боль в груди ноющая, тягучая, все не проходит.
По закону подлости в Обители Знаний Зан Кхема не оказалось, да и на мои СМС он также не ответил. В этом нет ничего необычного, все же у Созидающего полно других забот, нежели выступать моей нянькой. Тем не менее, немного обидно, когда он мне реально нужен, то его не найти. А может и так, что с Чистотой я должен разобраться сам, и сенс, чувствуя это, не планирует мне помогать в данном вопросе?
С тяжелыми мыслями вернулся домой. Разложил свои рисунки на столе, но желание заниматься комиксом отпало напрочь. Минут пять пялился на иллюстрации, в итоге просто сложил их в папку и запихнул в ящик стола. После чего рухнул на кровать, только и сняв кроссовки.
По сути, у меня половина выходного дня впереди, а никакого желания заниматься чем-либо нет. Даже выходить на улицу после случившегося и то нет желания. Тупо лежу и пялюсь на потолок, легонько разминая ладонью грудь. Боль почти ушла, но неприятное ощущение, словно кто-то натянул где-то у меня внутри жгут и не отпускает, все еще остается. Мысли текут вяло, едва ворочаясь, но это даже в чем-то хорошо. Да и злость на Чистоту кончилась.
Стрелки настенных часов плавно отмеряют ход времени, наблюдение за их движением почему-то приносит успокоение, есть в этом что-то немного медитативное.
Пролежав почти час практически без движения, как только часы показали четыре, все же собрался с силами и сел на кровати.
В груди тут же закололо. Неужели и правда “доигрался” до миниинфаркта? И это в семнадцать биологических лет…
Да, такими темпами я покину этот мир в белых тапочках куда как раньше, чем наступит этот чертов конец света. Эта вроде грустная мысль наоборот вызвала улыбку на лице и показалась реально смешной. Настолько, что одинокий смешок превратился в натуральный смех сквозь сжатые губы. Сжатые, потому как каждое движение отдавалось колкой болью в под сердцем.
Взяв себя в руки, сел прямо и выровнял дыхание.
Вначале это помогло, и боль отступила.
Вначале…
А затем вместо неё пришло тягучее, неприятное ощущение, от которого холодило всю грудную клетку.
Так. Кажется, я и правда доигрался до чего-то серьезного, и надо собираться в больницу. То, что со мной происходит, совершенно точно не нормально для здорового человека, и очень напоминает те приступы, которые я игнорировал в прошлой жизни, что привело меня тогда к бесславной смерти в кабинке для переодеваний.