Отцеубийца
Шрифт:
Ксения грустно покачала головой, но слова Феофана ее все же успокоили. От многих людей слышала она о прославленной Феофановой силе и доблести, о том, что чуть не лучший он витязь у князя Александра, и победителя на него нет в Новгороде. А уж Роман, который почитай всю жизнь свою в княжеских отроках провел, а воинскому искусству так и не успел выучиться, и подавно не соперник Феофану!
Успокоилась Ксения, а напрасно. Лучше б доверяла она предчувствиям своим...
ГЛАВА 28
Выследили Аким с братом своим меньшим Василием
Выслушал Роман братьев, обрадовался, приказал поднести им зелена вина и сам пил с ними, лобзался да братался. Посмеивались Аким с Василием между собой – ишь, как господина разохотило от своей женушки с полюбовником избавиться, – со смердами пить не брезгует! Ну, да дело его – пусть только мошну пошире открывает и отсыпает злата-серебра!
– Так что же? Когда за работу приметесь? – вопросил Роман, глядя на братьев мутными хмельными глазами.
– А это, господин, у тебя спросить надобно! – усмехнувшись, ответил Аким.
– Как так у меня? – удивился Роман.
– А так... Подумали мы тут с братцем и порешили, что дело, тобою замысленное, зело опасно. За такое голова с плеч слетит, и не заметишь!
– Так ты что же, на попятную? – зло выкрикнул Роман.
– Не серчай, господин. От дела мы отказываться не станем, – монотонно продолжал Аким. – Да только головы свои так просто подставлять тоже охоты большой у нас нету. Порешили мы с братом, что, коли уж будем мы расправляться с ворогом твоим, то лишь при твоем в том участии, чтобы ты с нами одной веревочкой повязан был и, в случае чего, нас не выдал.
– Экие же вы хитрые люди! – зло усмехнулся Роман. – За что же я вам тогда деньги плачу, коли сам должен со своим ворогом расправляться?
– А ты в драку не встревай! – перебил его Аким. – Нам главное, чтобы ты неподалеку находился, чтобы сам понимал, что, выдавая нас, ты и себя на погибель толкаешь!
– А что если откажусь я? – хмуро глядя на свои узловатые руки, лежащие на столе, спросил Роман.
– На то у нас ответ один, господин, – не хочешь с нами в одну лодку садится, сам со своим ворогом управляйся. Хошь мечом его руби, хошь из лука целься.
– Ах ты, пес поганый! – возмутился было Роман, но быстро взял себя в руки. – Ладно, быть по-вашему, но руки о Феофана марать я не стану! Сами его порешите, на моих глазах.
– Это уж как прикажешь, болярин, – покорно согласился Аким. – На чьих глазах, нам без разницы!
– Так когда же? – вновь нетерпеливо осведомился Роман.
– А вот теперь разговор уже совсем другой, – недобро усмехнулся Аким. – Я так разумею, что откладывать сие дело не стоит, а коли так, то можно все завтра и свершить...
– Что, вот так прямо и завтра? – недоверчиво переспросил Роман.
– А что нам помехой?
За хмельной чаркой зеленого вина обговорил Роман со своими собутыльниками, как и где станут они убивать Феофана. Одно только
Сперва Роман и слышать ничего о том не хотел. Его вполне бы удовлетворило уже то, что жена неверная одна останется всему честному люду на поругание. Что будет жить она, бедовать, хорошо, коли под родительской опекой. Но и то еще незнамо – как жизнь повернется. Прямо-таки наслаждение испытывал Роман при мысли о том, что в один прекрасный день приползет к нему гордая Ксения только что не на коленях, и будет умолять супруга своего простить грехи тяжкие и взять обратно в свой дом. Вот тогда посмеется над нею Роман, а уж простит или не простит – там видно будет.
Однако теперь становилось ясно, что оставлять в живых Ксению никак нельзя. Роман попытался было воспротивиться, но Аким быстро растолковал хмельному Роману, что от Ксении надобно избавиться, коли не хочет Роман свою голову на плаху положить, да и их под монастырь подвести.
Скрепя сердце Роман, наконец, согласился. В конце концов, за всю ту боль, что принесла ему неверная жена, заслуживала она суровой расплаты, и смерть стала бы ей наказанием за все ее грехи.
ГЛАВА 29
В воздухе пахло приближающейся весной. Хотя еще снега окутывали землю, и редкие оттепели сменялись крепкими морозцами, все равно было ясно, что весна не за горами, и вскоре подтают высокие сугробы и застучит веселая радужная капель.
День выдался ясным. Солнце щедро лило свет на наезженную широкую дорогу, по которой неслись сани, и колокольчик заливался так весело, так звонко, что на сердце не оставалось печали.
Ксения радовалась от души и приближающейся весне, и быстроте, с которой летели сани, и тому, что рядом с ней сидел любимый человек, с которым уже ничто и никто разлучить ее не в силах, и тому, как сладко причмокивает спящий у нее на руках малютка сын.
Сани уже давно миновали окраину города, и теперь мимо проносились деревья, тянущие к дороге свои голые ветви, застланные снежными покрывалами поля и спящие под толстыми льдами речушки.
– Как же любо жить на свете белом! – воскликнула Ксения и рассмеялась низким грудным смехом. Феофан вгляделся в любимое лицо и в который раз подумал о том, что нет для него никого дороже этой женщины и младенца-сына.
Внезапно возница так резко притормозил коней, что сани пошли юзом и чуть не опрокинулись.
– Что ты, Фока, белены объелся что ли? – возмущенно возопил Феофан, помогая съехавшей на дно возка Ксении подняться и вновь усесться на прежнее место.
– Не изволь гневаться, хозяин! – ответствовал Фока. – Погляди сам – там впереди дорога перегорожена!
– Что за чертовщина! – воскликнул Феофан, внимательно глядя перед собой.
Действительно, впереди наезженную дорогу преграждало поваленное дерево.
– Вроде и бури никакой не было! – озадаченно заметил Фока.
– Да здесь не в буре дело, – тихо ответил Феофан, настороженно оглядываясь по сторонам. – Ну-ка, любимая, – обратился он к Ксении, – вылезай-ка из саней и беги вон в ту рощу.