Отчаяние
Шрифт:
Комуров усмехнулся:
– Хоть и болен, но пообещал научить всех нас работать без белых перчаток...
– Это в связи с чем?
– Лозовский, Перец Маркиш, Бергельсон, Фефер, словом, Еврейский антифашистский комитет...
– Верно, – Берия кивнул, – Хозяин торопит, да и костоломам не терпится вкусить дымной кровушки...
Через неделю все члены Антифашистского комитета во главе с членом ЦК Лозовским были расстреляны без суда; стихотворение Квитко «Анна Ванна, наш отряд хочет видеть поросят», напечатанное во всех школьных
Через три дня Сталин согласился принять врачей из Санупра Кремля; профессор Виноградов (Вовси более к Вождю не подпускали) сказал то, что ему порекомендовал «старый друг», личный агент Берия (из его «золотого фонда»): «Товарищ Сталин, я не вижу особых отклонений от нормы, но вам необходим длительный отдых, по крайней мере два-три месяца».
Сталин прореагировал на эту рекомендацию спокойно (в кругу друзей называл Виноградова «куци-куц» – у профессора была такая постоянная присказка), сказал об этом Берия, заметив, что, видимо, поживет на Рице; начал собираться в дорогу. Однако через два дня позвонил в четыре утра: Берия не спал, сидел у аппарата, звонка этого ждал, ибо получил информацию, что письмо Рюмина о врачах-убийцах передано Поскребышеву.
– Немедленно приезжайте ко мне, – сухо, с трудно сдерживаемой яростью сказал Сталин.
Берия знал, что деспот в Кремле; когда вошел в кабинет, тот – пожелтевший, осунувшийся за день – поинтересовался, подчеркнуто выделяя местоимение «вы»:
– Откуда вы знали, что я здесь?! В это время я обычно бываю на Ближней!
Берия похолодел: если сказать, что звонил на дачу, Сталин спросит, с кем разговаривал, конец, провал; ответил поэтому полуправдой:
– Мне бы позвонили, товарищ Сталин... Мне звонят, когда вы уезжаете...
Сталин кивнул на две странички, лежавшие на совершенно пустом огромном столе для заседаний:
– Прочтите...
Берия внимательно прочитал текст, который знал наизусть, ибо Рюмину помогли сочинять его «верные люди».
Сыграл ярость, ударил кулаками по столу, вскочил со стула:
– Я их завтра же поставлю к стенке!
– Э, нет, – очень тихо, злобно, стараясь не сорваться, проговорил Сталин. – Сначала эта сволочь будет арестована, пройдет круги ада, скажет всю правду, а потом уж выведем на процесс... Все. Идите. Не вы, а патриот России Рюмин раскрыл заговор... Рюмин, простой следователь, а не вы, – Сталин брезгливо заключил, – отвечающий за бесценное здоровье лучшего друга всех народов товарища Сталина...
Берия побледнел:
– Товарищ Сталин, Рюмин выпестован мною, нашими людьми, мы его сориентировали на поиск...
В дверях Берия столкнулся с серым от волнения новым министром госбезопасности Игнатьевым. Тому Сталин сказал лишь несколько фраз:
– Всех врачей – в карцеры. Заковать в кандалы. Применять пытки. Дело поручаю генералу Рюмину, вашему заместителю. Завтра приму его в пять часов. Все. Идите.
Оставшись один, с внезапным ужасом вспомнил двадцать второй год, когда он, используя врачей, приглашенных
Услышал вдруг: «Мне отмщение и аз воздам».
Позвонил Маленкову, шел уже пятый час утра:
– Решение Политбюро о моем отпуске отменяется. Все заседания Политбюро и Секретариата буду проводить лично я. Бюро Совета Министров – тоже.
Новых врачей генералиссимус не принимал три недели; через секретариат нашел своего старого друга – еще по Царицыну, тот был военфельдшером, вызвал на дачу, дал себя обслушать и обстучать; старик махнул рукой:
– Ты здоров, Коба... Здоров, как бык... А новым врачам покажись, только пусть я буду при этом... Не в белом халате, конечно, а в сталинке, вроде бы твой денщик...
...После ареста Виноградова, который сразу же согласился сотрудничать со следствием, Сталин, получив от Рюмина первые собственноручные признания Виноградова и Вовси: «работали на англичан, филиал американской разведки и еврейский „Джойнт“», собрал Политбюро:
– Врачей-убийц будем вешать на Лобном месте. Прилюдно. Погромы, которые начнутся следом за этим, не пресекать. Подготовить обращение еврейства к правительству: «просим спасти нашу нацию и выселить нас в отдаленные районы страны». Кагановичу проследить за тем, чтобы были подготовлены бараки для депортируемых. Молотов отвечает за редакцию текста обращения.
Вечером позвонил Берия:
– Пусть твои грызуны (так пренебрежительно звал грузин) приготовят ужин, привезешь на дачу, я приглашаю Хрущева и Булганина, посидим вчетвером.
...Разлив из большой супницы харчо, обратился к Берия:
– Пробуй первым. Если невкусно – выплюнь.
Не отрывал прищуренных глаз от лица Берия, который начал жадно поедать харчо.
Все следующие блюда пробовал только после того, как заканчивали Берия и Булганин с Хрущевым.
К концу вечера подобрел:
– Одному скучно, будем теперь вместе ужинать... На прощание сказал:
– Завтра присылайте новых эскулапов, пусть осмотрят...
Дождавшись, когда машины Хрущева и Булганина отъехали, Берия сказал с горечью:
– Товарищ Сталин, ведь мерзавца Абакумова не я назначал, а Жданов... Поднимите архивы – его резолюция стоит... Разве я тогда мог противиться? Я ж в кандидатах ходил... Абакумова наши люди разоблачили, Комуров его разоблачил, товарищ Сталин...
Сталин долго, неотрывно, бегающе смотрел на Берия, потом, повернувшись, бросил:
– Случись что со мной, тебя первого вздернут... Как паршивого кинто... Рюмин – талант, береги его... Он ненавидит Сион, и верно делает... Все враги народа – жидовня, начиная с Троцкого, я им всегда поперек глотки стоял...
Собравшись, сдерживая нервный озноб, Берия ответил:
– Не только им, товарищ Сталин... У меня есть один нелегал, может быть, помните, он разгадал переговоры американцев с нацистами в Берне... Юстас, он же Штирлиц... Если бы я вам его привез, он бы такое рассказал про корни, про союз евреев и американцев с гестапо...