Отчаянные

Болдуин Билл

— Откройте этот тытьчертов агрегат, доктор!

— Господин адмирал, это противоречит правилам. Я не могу брать на себя ответственность за…

— Всю ответственность я беру на себя, доктор, — послышался второй голос из другого конца комнаты — точно, Уильямс!

— Н-но, к-капитан…

— Насколько это ему повредит?

— Это зависит от того, насколько крепкий у него организм.

— Вы не хуже меня слышали то, что она сказала, — с нажимом произнес Уильямс. Она?

— Э… да, сэр.

Длинные пышные каштановые волосы.

Значит, это мне не совсем померещилось. Ладно, выясним позже. Пока нужно, чтобы этот тип меня послушал.

— Значит, вам известно ровно столько же, сколько мне, коммандер. А теперь открывайте свою машину или покажите мне, как это делается. Если адмирал морально готов к тому, чтобы идти, он сдюжит.

— Т-тогда вся ответственность за него ложится на вас, капитан Уильямс.

— Я, тытьподери, принимаю ее. Вы как, адмирал, правда готовы?

— Давайте попробуем.

— Доктор, я приказываю вам открыть машину.

— Есть, капитан.

Боль оказалась слабее, чем я ожидал, но весил я, похоже, никак не меньше мильстоуна. Я сделал попытку сесть и потерпел неудачу. Черт, я был слаб как галацианский саблекотенок.

— Помогите мне, — сказал я.

Чья-то рука толкнула меня в правое плечо, и комната завертелась перед глазами. Я улегся обратно в машину.

— Ну, что я вам говорил? — спросил этот гадкий доктор.

— Еще раз, — сказал я. Похоже, я их все-таки убедил. На, этот раз мне удалось удержаться в вертикальном положении — не без помощи Уильямса, конечно. В помещении было холодно, светло и стерильно чисто. Ненавижу госпитали.

— Болит где-нибудь?

— Только плечо, доктор. Ну, еще пить хочется. Он протянул мне стакан, и я осушил его одним глотком.

— Еще.

После второго стакана я перевел дух.

— Джим, сколько у нас еще времени? — Только тут я обратил внимание на то, что он в повседневной форме — значит, он меня правильно понял.

— Примерно полметацикла, сэр.

— Господин адмирал, но вам нельзя выходить! — В голосе врача сквозили нотки отчаяния.

— Вздор. — Прежде чем он успел что-то предпринять, я опустил ноги на пол. Крышка стола стремительно надвинулась на меня и больно ударила по лбу. Я оказался на полу.

Уильямс проворно подскочил ко мне, подхватил под мышки и уложил на кушетку.

— Нет. Мне нужно встать! — Я снова поднялся. Уильямс поддерживал меня, делая при этом вид, будто это я поддерживаю его. Колени предательски дрожали. — Пошли.

На этот раз меня двинула одна из стен, сбив на пол. Я снова поднялся на ноги. Теперь я держался ближе к стене.

— Идем.

Когда подлая стена снова сделала попытку ударить меня, я был наготове и попытался оттолкнуться от нее рукой. К сожалению, левой. Матерь Вута! Надо же, как больно! Обессиленный, я снова повалился на пол.

— Еще раз!

Теперь я оттолкнулся правой рукой. Колени дрожали уже меньше. Должно же у меня получиться! Я огляделся по сторонам.

В поддоне рядом с машиной виднелась груда окровавленной ткани, увенчанная осколком обшивки — размером с мой большой палец, не меньше.

— Эту штуковину вы из меня вытащили?

— Так точно, сэр.

Ну, не слишком впечатляюще.

— Хотите на память, адмирал?

— Делайте с ней что вам угодно, доктор. Сколько у нас времени, Джим?

— Около десяти циклов, адмирал.

— Значит, нам пора. Где мой скафандр?

— Ему конец, адмирал, — ответил врач. — Продырявлен и весь в крови.

— Я захватил ваш вещмешок, адмирал, — сказал Уильямс. — Я так решил, вам не помешает переодеться в чистое.

— Верхнюю одежду, Джим.

— Захватил.

Пока он доставал мои кожаную куртку, башмаки и фуражку, я выпил еще стакан протеиновой смеси. Умница Уильямс. Он помог мне облачиться. Надевать куртку было больно, но с рукой на перевязи боль можно было терпеть. Башмаки. Фуражка.

— Сколько у нас еще, Джим?

— Почти шесть циклов, адмирал.

— Тогда пошли. — Цепляясь за Уильямса, я выполз на улицу, где нас ждал глайдер — не лимузин.

— Поехали! — скомандовал Уильямс.

— Есть, капитан.

Я ухмыльнулся: за рулем сидел Руссо. Почему-то это меня не удивило.

Езды оказалось всего-то с цикл. Протеиновая бурда заметно прибавила мне сил. Мне еще сильно повезло, что портовые спасатели подоспели вовремя. Миниатюрная система охлаждения скафандра спасла меня от радиационного пожара, разразившегося на мостике «Огня», но и она готова была отказать к моменту, когда меня вытащили из корабля и срочно отвезли в госпиталь. Еще несколько циклов — и мою задницу основательно бы прожарило. С корочкой…

Руссо ухитрился въехать на глайдере прямо в вестибюль.

— Задайте им по полной, адмирал! — прошептал он, пока Уильямс помогал мне выбраться с заднего дивана.

— Сделаю все, что могу, — пообещал я слабым голосом. Через вестибюль я ковылял на малом ходу. Стены снова пытались ударить меня. Уильямс крепко держал меня за правую руку. Обошлось. Я задрал голову. Надо иметь нормальный вид… нет, решительный вид. Я усмехнулся про себя. Мне еще повезло, что я вообще жив.

Незнакомая мне высокая светловолосая девица с капитанскими лычками отсалютовала мне и вступила в зал перед нами.

— Командующий базой! — объявила она. Послышался стук стульев и шорох встающей аудитории. Опираясь на Уильямса, я проковылял по проходу к кафедре. На две последние ступеньки он меня практически поднимал. В глазах снова потемнело, и я изо всех сил вцепился в край кафедры, чтобы не упасть.

— Мне остаться? — шепотом спросил Уильямс. Я сделал глубокий вдох.

— Не уходите далеко, — пробормотал я краем рта, и его руки отпустили меня.

— Задайте им по первое число, адмирал, — прошептал он, отступая на пару шагов. Я включил микрофон.