Отдать долги
Шрифт:
Роберт отпер их камеры и подал ужин: по кружке с тухлой водой и куску черствого кисловатого хлеба, который Влад, измучавшись за два дня диеты, проглотил, не жуя. Есть было трудно, задеревеневшие пальцы отказывались работать, однако острый голод заставил приложить все оставшиеся в резерве силы, чтобы кое-как удерживать в руках скудное угощение.
Роберт пробыл в подземелье совсем недолго и за это время не произнес ни единого слова. Когда он скрылся на лестнице, Костя хмуро спросил:
— Как считаешь, мы и ночевать тут будем?
— Наверно, —
На этот раз тяготиться одиночеством им пришлось недолго — полчаса спустя на лестнице раздались шаги, и в подземелье вошел Жозеф. Сощурившись, он заглянул в первую камеру, и брови его поползли вверх.
— Это Николя приковал вас?
— Не мы же сами, — буркнул Влад. Жозеф удивленно покачал головой:
— А мне ничего не сказал… Странно, странно… Ладно, на пару часов, пока я дежурный, можете подняться на крышу. Но соблюдайте тишину — для нашего общего блага.
Он снял с них наручники и несколько минут терпеливо ждал, пока пленники, кривясь и корчась, растирали ступни и запястья. В конце концов, Владу удалось подняться и, опираясь о стену, выйти из камеры. В этот же миг из соседней каморки показался Костя.
— Идти способны? — осведомился Жозеф и, получив два не слишком уверенных кивка, бодро продолжил: — В таком случае пошли. И помните: очень тихо.
— И так ясно, — проворчал Влад.
Глава 5. Побег
В сравнении с сырым холодным подземельем крыша показалась Владу лучшим местом во Вселенной. Широко улыбнувшись, он потянулся всем телом, стараясь ощутить каждую косточку, и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Здесь царила ночь — или, в крайнем случае, поздний вечер — но, в отличие от вечных сумерек тюремных камер, эта ночь была волшебно-прекрасной.
— Привет, ребята, — раздался приглушенный женский голос. — Как самочувствие?
Только теперь Влад заметил темную фигурку Мишель в дальнем углу.
— Сносно, — ответил он, направляясь к девушке. Костя последовал за ним.
Опустившись рядом с Мишель, Влад обнаружил возле парапета тарелку с чем-то съедобно- ароматным, и взгляд его тотчас вспыхнул живым интересом.
— По бутерброду с сыром и котлете каждому, — хмуро пояснил Жозеф. Длинноволосый брюнет остался стоять, скрестив руки на груди и недовольно взирая на пленников. — Больше принести не мог, возникли бы подозрения…
— О, да ты волшебник! — воскликнул Костя и, взяв с тарелки бутерброд, откусил едва ли не половину.
— Спасибо огромное, это весьма кстати! — с признательностью добавил Влад и потянулся к котлете, однако Мишель ловко перехватила его руку.
— Потом съешь. Я хочу осмотреть твою щеку.
— Когда потом?! — разъярился Влад. — Потом поздно будет!
— Потерпишь! — отрезала девушка. — Или хочешь со шрамом щеголять?
— А ты пластический хирург, надо понимать? — фыркнул Влад, покорившись
Девушка коснулась его щеки кончиками пальцев.
— От тебя как будто током бьет, — удивленно сообщил парень.
Мишель раздраженно качнула головой:
— Молчи и не мешай!
Пытаясь игнорировать ехидное выражение на Костином лице, Влад терпел около минуты, когда девушка, наконец, отняла руку от его щеки, выпрямилась и слабо улыбнулась:
— Можешь ужинать.
— Вот спасибо! — язвительно поблагодарил Влад, схватил вожделенную котлету, ставшую за время ожидания еще более желанной, и принялся торопливо есть, утоляя жадный голод и практически не ощущая вкуса.
— А что ты делала? — полюбопытствовал Костя. Он успел расправиться со своей порцией, а потому взирал на мир благодушно и миролюбиво. — Массаж лица?
— Ну, можно сказать, энергетический массаж, — хмыкнула она, откусывая от своего бутерброда.
Влад вытер жирные губы о запястье.
— Энергетический? — с нескрываемым скептицизмом уточнил он. — Ну-ну…
— А что? — с вызовом спросила, сощурившись, Мишель. — Не веришь?
Юноша пожал плечами, принимаясь за бутерброд.
— Вот уж не знаю, чему верить! Столько всего происходит!
Мишель поморщилась, и Жозеф поспешил перевести разговор в другое русло:
— Лучше скажите, ребятки, с какой радости вы устроили сегодня эту комедию.
— Снова здорово! — театрально простонал Костя, а Влад сердито покраснел:
— Комедию?! Неужели ты не понимаешь…
— Я все понимаю! — прервал его тот, подняв раскрытую ладонь. — Но вы должны научиться владеть собой…
— Ах, владеть собой! — взбешенно прошипел парень и, не в силах бороться с клокочущим в душе гневом, вскочил на ноги. Еще немного — и ярость прорвется наружу, сминая чахлые заслоны самообладания, и тогда никто, включая Николя с его садистскими склонностями, не остановит смертельную лавину ненависти… Владу было почти безразлично, услышат ли его. Пускай слышат! Пускай поднимутся сюда… Пускай пытают — а он будет смеяться им в лицо, смеяться до последней секунды, даже если придется истечь кровью!
— Немедленно сядь и успокойся! — приказал Жозеф.
Однако Влад пропустил его слова мимо ушей — впрочем, говорил он по-прежнему вполголоса, хотя на это и уходили колоссальные усилия.
— Ты трус! Ты трясешься за свою никчемную жизнь и позволяешь мучить ни в чем не повинных людей! Или сам тоже принимаешь участие в этих забавах? Весело, наверно? Какая-то война, не понятно с кем и зачем… Вы нас спросили, хотим ли мы участвовать в ней, этой вашей войне? За каким чертом она нам сдалась?! Травите нас зеленой мерзостью, а сами наслаждаетесь деликатесами!