Отдел "Т.О.Р."
Шрифт:
Пробка окончательно застопорилась. Краснов усмехнулся, чуть поддал газу и поехал между рядами, следя, чтобы никого не зацепить. Мотоцикл он купил с первой же зарплаты, еще в начале лета — никаким другим способом передвигаться по здешним пробкам не хотелось. Метро Ярослав не любил: телепату там приходилось нелегко. В подземных туннелях и коридорах мысли приобретали особенное, сложно объяснимое словами липкое «эхо», способное годами метаться от стены к стене. Это «эхо» скапливалось в какое-то мертвое, но пугающе осмысленное поле. Спускаться
Впрочем, и на поверхности экстрасенсу приходилось нелегко — в Москве, на его вкус, было всё же слишком людно. Краснову постоянно приходилось обновлять и поддерживать «ментальный щит», чтобы не цеплять на себя разнообразный негатив, так и сыпавшийся со всех сторон.
Например, сейчас, обогнав километровую пробку между рядами, можно было восстанавливать «щит» с нуля: столько отборно нехорошего пожелали ему вынужденные мариноваться в своих железных банках водители. Ну да чего, в первый раз, что ли...
Бормоча наизусть мантру и визуализируя «щит», он сам не заметил, как добрался до офиса отдела «Т.О.Р.» - или, как они его называли между собой, «базы». Настроение держалось отчего-то не под стать погоде — пакостное. И дело было не в подцепленном от несчастных водителей негативе - это-то привычно, «бодрящая» ежеутренняя порция проклятий, напоминающая, на каком свете живешь. Нет, что-то еще. Что-то... надвигалось? Да, именно так. И, кажется, это что-то - большое и тревожное, как иссиня-черная грозовая туча на горизонте.
Он припарковал мотоцикл и пошел в офис, двигаясь на автомате и прислушиваясь к постепенно формировавшемуся предчувствию. Предчувствию надвигающейся Большой Заварушки. Давно не было таких поганых ощущений, право слово, с самого письма вдовы следователя Первухина в конце мая... Внутри что-то отозвалось, словно неведомая струна подстроилась под камертон, и он понял — то, во что им предстоит ввязаться, связано с тем делом.
Вон оно что. Неужели тот самый неведомый «D» решил обратить на них внимание?
– Ярослав Олегович?
– Да?
– очнулся Краснов. Оказывается, он уже сидел на своем месте за общим столом, и три пары внимательных глаз с тревогой за ним наблюдали. Все были в сборе. И отдел «Т.О.Р.» уже привык, что если уж Князь хмурится, то это неспроста. Четыре месяца активной совместной работы не прошли даром.
– Что-то случилось?
– выразила общий вопрос словами Марина.
– Нет-нет, - улыбнулся Краснов. Он не мог не улыбаться Марине — отчего-то это получалось само собой.
– Еще ничего не случилось. Что-то надвигается, большое и совсем дрянное, но что именно — пока неизвестно. Давайте пока планерку в штатном режиме, наше нас не минует.
– Хорошо, - бесстрастно кивнул Горячев, водружая на нос маленькие «лекторские» очки для чтения.
– Все в сборе, давайте начинать. Итак,
– Ура, товарищи!
– тут же отреагировал Скрипка. На нем расследований висело больше всех — аж четыре. Это был его фирменный стиль работы — набрать кучу дел, неделями напролет пребывать в видимом бездействии, на утренних планерках виновато разводить руками — и вдруг за пару дней раскрыть всё сразу. Он называл это «поймать волну».
– Архивное управление не беспокоило, коллеги из других ведомств тоже не проявлялись, - забубнил Горячев, одну за другой просматривая бумаги, лежавшие перед ним.
– Разве что Тимур Кочетов из уголовки персонально благодарит Алю Сочину за помощь в «колумбийском деле» и просит передать какую-то информацию. Запомнить этот набор слов я не смог, поэтому записал. Итак: «Аля, рамзат карра клах смален плай!» Уж не знаю, что это значит.
– Это значит, что Тимур очень благодарен Але еще и за помощь на личном фронте, - буркнул Краснов.
– Это если цензурно.
– Он молодой еще, Тимур, жить да радоваться.
– снисходительно произнесла Аля, выпуская дым колечком. Из всей команды курила она одна, не считая Горячева, поэтому ее место было у самого окна, под форточкой.
– А оглашать конфиденциальную информацию неэтично, Ярослав.
– Аля, вы опять выпадаете из имиджа!
– усмехнулся Скрипка.
– Вы еще в таборе скажите «неэтично» и «конфиденциальную»!
– А и скажу, отчего нет, - спокойно парировала цыганка.
– Ты думаешь, в таборе нет ни одного человека с высшим образованием? Так вот, ты так не думай. У Розы, моей учительницы, их, например, два — психология и педагогическое...
– Отставить точить лясы!
– грозным голосом скомандовал Горячев. Марина и Краснов хором фыркнули, Аля и Скрипка виновато смолкли.
– Вечно вы превращаете рабочий процесс в посиделки с чаем, господа экстрасенсы! В который раз говорю — сначала о делах, потом сколько угодно треплитесь.
- Да, сэр!
– подобострастно вытянулся на стуле Скрипка.
– Виноват, сэр!
– Кино и немцы, - проворчал Горячев.
– К делу уже давайте. Текущих расследований у нас девять штук, можно поздравить — впервые за два месяца меньше десятка. Тут спасибо Але, размотавшей этих «колумбийцев» наконец.
– Это был личный интерес, - пожала плечами Сочина.
– Они против своих пошли, детей убивали, позорили цыган.
– Ну, тем не менее, - прокашлялся следователь.
– Что по вашим еще, Аля?
– Без прорывов, - снова пожала плечами цыганка, выпуская новое колечко дыма.
– Труп этой бухгалтерши, Алексеевой, явно где-то в ее Павлово-Посаде, и даже недалеко от дома. Чтобы сказать точнее, туда ехать надо. А с обоими Куприяновыми пока полный отказ, не могу даже понять, с чем связано. Но я еще не отказываюсь от дел, поразбираюсь потихоньку сама.