Отец моего парня. Его одержимость – я!
Шрифт:
20 лет назад.
"Страсть – это огонь, который не согревает, а сжигает. Мы знали, что этот огонь уничтожит нас. Но всё равно шагнули в него, не задумываясь."
Я – Артём Северов. Или просто Север.
Для тех, кто не в курсе, это не про полюс. Это про то, что холоднее и жёстче.
Мне двадцать пять, и к этому возрасту я уже понял одну простую истину: либо ты, либо тебя. Жизнь не даёт шансов, если ты не
Родился в холодном, сером городе, где детство заканчивается, как только ты выходишь во двор. Мать умерла, когда мне было девять. Отец? Пьяный ублюдок. Так и помер на своей кухне с бутылкой в руке. А я? Я тогда просто молча забрал его деньги с полки, вышел из дома и больше туда не вернулся.
Всё, что у меня есть, я сделал сам. И если кто-то скажет, что мне повезло, я просто засмеюсь ему в лицо. Повезло? Удачи нет. Есть только твои кулаки, твоя голова и твоё умение держаться на плаву, пока тебя пытаются утопить.
Школа?
Бросил. Нахер она мне сдалась, если там учат прогибаться? Я уже с пятнадцати знал, как зарабатывать. Вначале мелочь: тачки на запчасти, перепродажа, мелкие "услуги". Потом пошло крупнее. Люди видели, что я не ссу ни хера. Когда надо, говорю прямо. Когда надо, бью первым.
Сейчас я в ОПГ.
Не мальчик на побегушках, но и не босс. Пока. Пока.
Зовут Север. Почему? Холодный, как снег, и бескомпромиссный. Решаю дела, когда другие начинают сопли разводить. У кого-то проблема – её больше нет. И не надо спрашивать "как". Главное, чтобы всё было тихо и чётко.
Чем занимаемся? Чем придётся. Лес, стройка, грузы. Иногда это "грузы", о которых лучше не знать. Мне плевать, что в коробке, главное, чтобы деньги пришли вовремя. Любые сделки, которые двигают бабки. Лёгких путей тут нет. Хотите в белую? Идите на завод.
Деньги?
Есть. Я не тот, кто швыряется ими, но и на милостыню у метро вы меня не увидите. У меня есть машина, не новенькая, но крепкая. Есть квартира в центре, которую я сам купил. А ещё есть счёт в банке. Не миллиард, но мне хватает, чтобы чувствовать себя своим среди "пиджаков".
Отношения? Любовь? Серьёзно?
Я живу так, как хочу. Женщины? Да, у меня есть женщины. Они приходят, остаются на ночь, потом уходят. Без лишних вопросов. Без херни про чувства. Чувства – это для тех, кто хочет запутаться. Для тех, кто хочет показать, что он слабый. Я не такой.
Я давно понял одну вещь: никому нельзя доверять. Никому. Люди либо предают, либо начинают требовать слишком много. Поэтому держи их на расстоянии.
Чего я хочу?
Власти. Денег. Уважения. Чтобы этот город знал, кто его держит за яйца. И чтобы никто не посмел встать у меня на пути. Не думайте, что меня остановит мораль или закон. У меня свои законы. Они простые. И если кто-то начнёт мне
Меня боятся. И правильно делают. Я человек, который сначала делает, потом думает. Но знаете, что самое главное? Я всегда выигрываю. Всегда.
Меня звали Северов. Зовут Север. И я вам не друг.
***
Тогда я ещё не знал, что это имя станет моим проклятием. Моим грехом. Моей слабостью.
Я просто пришёл пообедать. Дело после дела. Один из тех ресторанов, где всё слишком чисто, слишком вылизано, слишком стерильно. Где блюда подают так, будто это произведение искусства, а не еда. Я ненавижу такие места. Но иногда нужно играть в приличного человека.
Я сидел за столом, листал телефон. Ждал, пока принесут этот сраный салат. Всё обычно. Всё скучно. До тех пор, пока она не появилась.
Она была официанткой. Девушка с подносом в руках. Чёрная юбка чуть выше колена, строгая рубашка, волосы собраны в пучок. Такая правильная. Такая обычная.
Но её глаза.
Серо-зелёные. Нет, ближе к бирюзовым. Холодные, но почему-то такие живые. Она двигалась быстро, ловко, будто всю жизнь работала здесь. Я не смотрел долго. Просто заметил её в зале и снова уткнулся в телефон.
Но потом… потом она вдруг споткнулась.
Звон бокалов, металлический гул подноса. Она что-то роняет. Бокал разбивается. Весь зал поворачивает головы. И я тоже.
Ольга.
Я ещё тогда не знал её имени, но уже чувствовал, что она какая-то… другая.
Она выругалась. Тихо, почти себе под нос, но я услышал. «Чёрт…». Голос – как лёгкий хрип, женственный, но с какой-то странной силой. Она стояла посреди зала, растерянная, с дрожащими руками. Краснеет. Прячет взгляд. Поднос в её руках наклонён, а по полу уже течёт красное вино.
Я встал, сам не понимая, зачем. Подошёл к ней.
– Уронишь ещё что-нибудь. – Это было первое, что я сказал.
Грубовато. Но это я.
Она подняла голову. Посмотрела на меня. Эти глаза.
И вот тогда… тогда меня накрыло. Чёрт. Я не знаю, что это было. Не знаю, почему.
Только что я был абсолютно спокоен. Сидел, ел этот ебучий салат, думал о делах. И вот, пожалуйста. Секунда – и меня всё. Меня разорвало.
Она смотрела на меня.
Сначала растерянно. Потом чуть нахмурилась. Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала.
Я поднял поднос. Рука почти задела её пальцы. Тёплые. Хрупкие. От этого случайного прикосновения меня пробил ток. Грёбаный ток, который я не смог игнорировать.
– Спасибо, – выдохнула она. Тихо. Почти неслышно.
Голос – как колючий шёпот. Лёгкий, но пробирает до самых костей.
Она попыталась убрать разбитый бокал, но руки у неё дрожали. Я присел рядом.