Отец моего парня
Шрифт:
— Ха! — саркастично хмыкнул мужчина. — А сейчас их куры не клюют, да, Машунь?
— «Машунь», — передразнила его я. Затем села на низкий холодильник, сложила руки на груди и угрюмо уставилась под ноги. Настрое почему-то испортилось окончательно. — Я Маша. Ма-ша, понимаете?
— Не нравится, да? — участливо спросил тот.
Почему-то воду Дмитрий Петрович так и не включил. Что вообще в комнате тогда делал?
— Не нравится, — соврала я. Из его уст мое имя звучало по-особенному. Как что-то безумно дорогое, ценное
— Тогда будешь рыбкой, — продолжил свою глупую дискуссию мужчина. Я прямо опешила.
— Чего это?! — ахнула, ерзаясь на месте от странного нахлынувшего жара.
— Потому что ты когда удивляешься, у тебя глаза такие огромные. На пол лица. И голубые. Аж дух захватывает, — серьезно заговорил мужчина и я так и прилипла к месту. Теперь уж дух перехватило у меня от его слов. Но я заставила себя прочистить горло и, как можно спокойнее прошептать:
— Это оскорбление. Мне не нравится. Лучше просто – Маша. Как раньше.
— Как раньше… Как раньше уже не получится. — хмыкнул Дмитрий Петрович и мне показалось, словно эти слова наполнены двойным смыслом больше, чем первым. И прежде чем я успела очухаться, он снова заговорил. — Тогда… Пчелка!
— А это еще за что? Потому что я сплю с игрушкой пчелой, да? — догадалась я и отряхнулась лишь когда услышала пронзительный смех их ванны. Такой, что во рту все пересохло, а коленки позорно задрожали. — То есть, она просто на кровати лежит... Не сплю я с игрушками, понятно?!
— Ага, ясненько, — подметил мужчина и я нахмурилась. Потому что вода так и не включилась! — Нет, пчелка потому, что у тебя жало очень выдающееся. И, предрекая твои последующие вопросы, отвечу сразу: и переднее, и заднее. Какое больше? Определиться не могу.
Он говорил будничным офисным тоном, но такие вещи, которые совершенно не стоит говорить девушке сына. Хоть и бывшей! Меня должно было это возмутить. Просто обязано… Но почему тогда сердце в груди забилось быстрее, а настрое чуть улучшилось?
Нет, я совершенно точно была ненормальная!
— А еще, — не унимался этот шутник. Потому что я все еще надеялась, что это просто странный подвид раздражающего юмора. Кто-то воск на тело капает, а кому-то в уши подобные «милости» льют. — Ты слишком деятельная. Моргнуть не успеешь, а ты что-то натворила.
Ну, все. Пора было это заканчивать. Резко вскочив на ноги, я жестко выдохнула:
— Вы там не забыли, что руки хотели помыть, а? Шум воды я так и не услышала! Может тогда дома помоете?
— Нет, не вариант, — отмахнулся Дмитрий Петрович, а затем елейно жалобно протянул: — Машунь, золотце… Помоги кран открыть? Не могу понять, как эта конструкция работает.
Шестеренки в моей голове отказывались становится на место. Он что, устал после Нового Года? Так на умственно отсталого, вроде, не похож. Или пьяный просто еще? Да, система
Закатив глаза, я горестно выдохнула и не найдя в его просьбе ничего такого-эдакого медленно потопала в ванну. Мужчина встретил меня довольной умиротворенной улыбкой, лишь икринки в глазах напрягали. Заставляли насторожиться.
— Вентиль покрутить пробовали?
— Ага, ага…
— А в другую сторону? — мужчина покачал головой, будто я какую-то безумно умную речь толкала. Час от часу не легче. Тяжело вздохнув, я повернулась в маленькой раковине и принялась открывать воду. — Дмитрий Петрович, вам бы на свежий воздух проветриться…
И тут произошло что-то странное. Не успела я сделать хоть какое-то внушительное давление на вентиль, как он вырвался вместе с краном, а поток ледяной воды фонтаном полился из шланга. Сперва обливая меня с головы до пят, а потом… Нет, мужчина успел вовремя отойти.
— Какого черта вы натворили?? — закричала я, пытаясь впихнуть кран обратно. НИЧЕГО. Руками тоже остановить поток вообще не выходило. Ниагарский, гребаный, водопад!
— Видимо, не в ту сторону покрутил… Какой же я неловкий! Ай-яй-яй… — покачал головой мужчина, затем со знанием дела подошел в ту сторону, где у нас была труба с рычагом перекрытия воды. Повернул и все прекратилось. Правда, в ванной уже воды по щиколотку было. Тяжело дыша, я уставилась на него, как на врага народа, а она виновато пробормотал:
— Прости, Машунь. Мне так стыдно… Руки-крюки… Что же делать, что же делать? — запричитал тот, но не успела я и рта открыть, как Дмитрий Петрович многозначительно кивнул на мое платье. Я обернулась к зеркалу и волосы на голове встали дыбом. Оно стало полностью прозрачным. Соски стояли колом от ледяной воды. — Смотрю, ты совсем замёрзла. Да и воды тут куча теперь… Оставаться в комнате нельзя… Зима ведь! А у вас батареи холодные.
— Дмитрий Петрович, — угрожающе отчеканила я, сжимая кулаки. Потом подумала немного, и прикрыла ладонями грудь. Слишком он уж откровенно на нее пялился. Хоть бы постеснялся! Хотя… О чем это я? Дмитрий Петрович и стеснение никогда не встречались. — Вы не обидитесь, если я вас чем-то тяжелым огрею? Сильно хочется!
— Ты что? Я ж депутат! Оно тебе надо? — покачал головой этот умник, и я заскрипела зубами. Прав, ведь! — Есть выход получше. Давай-ка ты быстро переодевайся, а я тем временем вызову кого надо. Пусть починят тут все, приберут. А мы пока съездим в одно место…
— Я бы съездила вам в одно место с превеликим удовольствием… — прошипела себе под нос, а потом громко отчеканила: — В какое еще, черт его дери, место?!
— Как, какое? — снова удивился тот, будто все давно было решено. — Шубу тебе новую купим. Я же ту порвал. Меня совесть так и мучает, так и мучает… Спать теперь спокойно не смогу!