Шрифт:
Глава 1
Я стою на автобусной остановке и ловлю языком снежинки. Затем, резко оборачиваюсь, выдыхаю, что рядом нет никого из моих учеников, и украдкой хватаю губами еще одну.
За своим мечтательным настроением, я чуть не пропускаю свой 36 автобус, поэтому вбегаю в последний момент, внутренне смеясь над собой. Мне уже 25, а все туда же.
Автобус привозит меня к коттеджному поселку, и, выдохнув на прощание облако газа, уезжает.
За городом лучше, чем в городе – воздух чище, снег белее,
Дом я нахожу без проблем, это большой коттедж, впрочем, как и все здесь. Меня пропускают на территорию, а дверь мне открывает женщина лет 35–37, которая явно старается выглядеть на мой возраст.
– Вы репетитор для нашего сына? – спрашивает она, презрительно оглядывая мое трехлетнее пальто и сапоги со стертыми носами.
Я киваю и выдаю свою рабочую улыбку.
Я привыкла к богачам, у меня несколько детей, с которыми я занимаюсь, и большинство из них не нуждается в средствах. А так, как я всего лишь репетитор, то есть наемный персонал, то и отношение чаще всего ко мне соответствующее. Но меня это нисколько не огорчает, с большинством детей я нахожу общий язык, а с родителями я только здороваюсь и прощаюсь.
– Меня зовут Алина Владимировна, – представляюсь я, проходя в холл.
– Здесь разуйтесь, – игнорирует мое приветствие женщина. Я, собственно, это и собиралась сделать, но теперь делаю под пристальным взглядом хозяйки дома.
Я поднимаюсь за ней на второй этаж, чтобы познакомиться со своим будущим подопечным. Я знаю, что это мальчик 12 лет. Я не очень люблю этот возраст, в основном, он сложный для мальчишек. К 14–15 годам они уже начинают становиться похожими на взрослых, в 10 еще совсем мальчишки, а вот в 12–13 еще вроде дети, но уже гормоны прут даже из ушей, и, как следствие, не очень адекватное поведение.
Но в этот раз я повелась на деньги. В среднем мне платят 500 рублей за час занятий, а здесь предложили 1000, как компенсация удаленности от центра города. И, конечно, это привлекательно. Тем более, от моей остановки ходит автобус, хоть и еду я в нем больше часа.
Женщина, цокая каблучками, провела меня в комнату мальчика.
– Это Егор, с ним вы будете заниматься, – поджимает губы, смотря на меня. – А это Алина…
– Владимировна, – подсказываю я, но она меня уже не слушает.
– Я ухожу, – бросает она сыну, – скоро отец вернется. Муж оплатит занятие, – поворачивается ко мне, еще раз осматривая меня с ног до головы. – Вы занимаетесь только в комнате Егора, больше никуда не ходите.
Я киваю, чувствуя неприятную горечь во рту. Похоже, это будет моя самая трудная семья. Но с другой стороны, я всегда могу отказаться, в этом прелесть репетиторства.
Мать семейства, наконец, оставляет нас наедине, а я поворачиваюсь к мальчику.
– Здравствуй, Егор, – улыбаюсь я достаточно
– Здравствуйте, – бубнит он, опуская взгляд в пол.
– Давай еще раз представлюсь, – не удивлюсь, если он так и не расслышал мое имя. – Меня зовут Алина Владимировна.
Мальчик кивает в знак того, что услышал.
– Расскажи мне про себя, чем увлекаешься, чего хочешь в будущем.
Поднимает на меня удивленные глаза.
– А как это связано с уроками русского языка? – недоуменно спрашивает Егор.
Я улыбаюсь.
– Ну, вначале, я хочу получше тебя узнать. Чтобы потом мы смогли легко заниматься, хорошо бы нам познакомиться. Ну, хочешь, я расскажу о себе вначале?
Мальчик кивает, но уже не опускает взгляд. Я открываю рот, как дверь распахивается, и на пороге возникает девица лет 17–18.
– Опять ты мою ручку взял? – громко спрашивает мальчишку, и, быстро шагая, хватает ручку, кинув мне быстрое «здрасте»
– Тебе жалко, что ли? Я свои все растерял, – кричит ей в след Егор.
Девочка, нисколько не стесняясь меня, показывает ему средний палец и уходит. Егор краснеет, то ли от злости, то ли от стыда, а я лезу в сумку и достаю ручку.
– Спасибо, я вам после занятия верну, – бубнит он.
Я улыбаюсь.
– Не надо, пусть будет талисманом наших занятий.
Урок, как ни странно, проходит достаточно легко. Я замечаю, что Егор просто не задумывается о правилах и проверочных словах. Когда я ему указываю на ошибки и разбираю их, он очень быстро запоминает и повторно практически не совершает.
После занятия мальчик поражает меня своей взрослостью, говоря, что проводит меня и найдет папу, чтобы тот оплатил занятие. Если честно, я очень благодарна Егору, так как сама бы я по этому огромному дому ходить не стала. Скорее всего, уехала бы без денег, решив забрать в следующий раз.
Я стою в ожидании главы семейства, и нервничаю. Если у него такая жена, то страшно представить, какой сноб ее муж. Наконец, недалеко доносятся голоса Егора с мужчиной, и я снова натягиваю рабочую улыбку, которая прирастает ко мне, как только я вижу главу семейства.
Мне казалось, что такие богатеи и дома ходят в костюмах, разве что без галстуков, а тут ко мне выходит шикарный, нет, фантастический мужчина, сошедший со всех обложек романов разом. При этом он одет в серые спортивные штаны и черную футболку и, о боже, босиком.
Я понимаю, что пялюсь больше разрешенных трех секунд, поэтому быстро моргаю, снимая пелену с глаз и говорю:
– Добрый вечер, я Алина Владимировна, репетитор вашего сына.
А в душе молюсь, чтобы он оказался таким же хамом и снобом, как его жена, тогда очарование им пройдет.
– Добрый день, Александр, – представляется он.
– А отчество? – субординацию никто не отменял.
– Можно просто Александр, – полуулыбка и сощуренный взгляд.
– И все же, – настаиваю я, хотя ему хочется только подчиняться.