Шрифт:
Мне было пять, когда отец оставил нас. О самом разводе я мало что помню, но мама говорит, что он много пил и когда мы спали в одной кровати (первый мой дом был очень холодным), папа поливал нас водкой. Или отец со временем изменился, или моя мама преувеличивала. Лет с десяти и до сих пор я общаюсь с ним, и никаких плохих черт, помимо жёсткости, не
После развода мама вскоре вновь вышла замуж. Незнакомый дядя мне сразу понравился: он играл со мной, принёс домой приставку, разные вкусные продукты и сладости. Мы с мамой жили бедно, и мне очень понравилось, что можно было есть больше одного яблока в неделю. К тому же он был высоким, усатым и милиционером, и я с каким-то почтением смотрел на него, с восхищением. Поэтому, после нескольких месяцев общения, в день свадьбы, когда столы накрывались, а гости съезжались, я ползал под столами (что было одно одним из моих любимых занятий), и назвал дядю Сашу папой. Помню, как откинул в сторону страх, и позвал: «Папа, а что там то-то то-то» – точной просьбы не помню. Я был смышленым и знал, что так будет правильно. Думаю, папа тогда обрадовался.
Позже я стал понимать, почему они так быстро поженились: девушке с ребёнком очень непросто было бы найти супруга, а раз дядя Саша был не против, то и тянуть не стали. Мама красива и умна, скорее всего, это и были решающие факторы его выбора.
И началась наша счастливая семейная жизнь. Больше никаких скандалов и пьянок. Лишь однажды, перед свадьбой, когда я уж слишком разбаловался, в воспитательных целях (что я, кстати, и сам одобряю в разумных количествах) шлёпнул меня по попе, но мать жёстко одёрнула его.
– Своего ребёнка могу трогать только я, - сказала тогда она, обозначив свою непоколебимую позицию, и с тех пор отчим меня только журил. Какое-то время.
Время шло, у меня появилась сестрёнка, и какое-то время всё шло просто отлично.
Событие, о котором я хочу рассказать, произошло, когда мне
Уже пару лет отчим, которого я всегда называл отцом, был практически безработным. Уволившись из милиции, он месяц-другой пытался где-то работать, а после отдыхал дома. Как человек, не умеющий работать, он не умел и отдыхать.
Не умел он и пить. Как выяснилось позднее, после разбирательства этого и подобных случаев, выяснилось, что у отца нет «гена сопротивляемости алкоголя», мол, он не может остановиться, если выпил хоть стопку, по крайней мере, так объяснял психолог. Так вот.
В тот день, вернувшись из школы, я обнаружил пьяного отца. Он сидел за подарочным от пивной компании столом и курил трубку. На голове его красовался чуб, ведь он всегда хотел походить на степного казака, взгляд его был задумчивым и таким проницательным, что сразу становилось интересным, о чём он думал. По всему двору частного дома в небольшом городе носились куры. На столе лежала кошка, ещё одна тёрлась о папину ногу. Собака лаяла на кого-то за забором. Отец, чуть прищурившись, смотрел в траву, временами выпуская дым изо рта.
Со стороны эта картина могла показаться забавной, но меня тогда она нисколько не заинтересовала. Не поздоровавшись, я кинул презрительный взгляд и вошёл в дом.
В доме был большой беспорядок: папина куртка и джинсы валялись в коридоре, в зале по полу разбросаны шахматы и пластиковые стаканы, помята постель. Я не видел и не слышал мамы, и оно понятно: будь она здесь, беспорядка бы не было. Когда она в гневе, ей не терпится занять чем-нибудь руки.
– Мам, - позвал я, - ты дома? Никто не ответил. Тогда мне показалось, что дома не было и сестры. Я прошёл в гостиную, и заглянул в нашу с сестрой комнату. Двухъярусная кровать, коляска с пупсом, поставленный на паузу мультфильм на телевизоре. Никого.
Конец ознакомительного фрагмента.