Отель
Шрифт:
Питер Макдермотт и Ройял Эдвардс давали ответы на вопросы, возникавшие в связи с управлением отелем и состоянием его финансов. Кристина дважды выходила и возвращалась с нужными документами.
Несмотря на свою напыщенность, банкир умело вел совещание.
На обсуждение основных вопросов ушло меньше получаса. Официальная дата передачи «Сент-Грегори» была назначена на вторник. Оставшиеся мелкие вопросы юристы должны были обговорить между собой.
— Итак, если участники совещания согласны… — Эмиль Дюмер окинул взглядом сидевших за столом.
— Я хотел бы кое-что добавить. —
— Безусловно, — ответил за Уэллса мистер Демпстер.
— Тогда, пожалуйста, считайте себя вправе, начиная с этой минуты, проводить в отеле все перемены, какие вы сочтете необходимыми.
— Благодарствуйте. — Мистер Демпстер почтительно наклонил голову. — Есть кое-какие дела, к которым нам хотелось бы, не откладывая, приступить. Во вторник, сразу же после окончания церемонии передачи, мистер Уэллс хочет собрать совет директоров и прежде всего предложить вашу кандидатуру, мистер Трент, на пост председателя совета.
Уоррен Трент ответил любезным поклоном головы.
— Я почту за честь принять этот пост. Приложу все силы к тому, чтобы должным образом способствовать его украшению.
Мистер Демпстер позволил себе слегка улыбнуться.
— Согласно желанию мистера Уэллса, на меня ложится роль президента.
— Вполне понятное желание.
— А вице-президентом, облеченным всеми полномочиями, будет Питер Макдермотт.
Хор поздравлений раздался за столом. Как и все присутствующие, Уоррен Трент пожал Питеру руку. Кристина улыбалась.
Мистер Демпстер подождал, когда все успокоятся.
— Нам осталось обсудить последний вопрос. На этой неделе, когда я был в Нью-Йорке, в газете появились весьма неблагоприятные статьи об отеле. Я хотел бы получить заверения, что ничего подобного здесь не произойдет — во всяком случае, до предстоящих изменений в руководстве.
В кабинете воцарилось молчание.
Адвокат, что постарше, был явно озадачен. Его более молодой коллега громким шепотом пояснил:
— Это насчет того цветного, которому отказали в номере.
— А-а! — понимающе кивнул пожилой адвокат.
— Позвольте мне внести ясность. — Мистер Демпстер снял очки и принялся тщательно их протирать. — Я вовсе не предлагаю каких-либо коренных перемен в политике, проводимой отелем. Как бизнесмен, я придерживаюсь мнения, что с местными обычаями и взглядами надо считаться. Единственно, о чем я думаю: если подобная ситуация повторится, нужно постараться, чтобы это не дало таких результатов.
И снова в кабинете наступила тишина.
Внезапно Питер Макдермотт почувствовал, что все взгляды устремлены на него. И он с замирающим сердцем понял, что вдруг, без всякого предупреждения, наступила решающая минута — первый, и, пожалуй, самый серьезный пробный камень для него как будущего руководителя. От того, как он сумеет выйти из создавшегося положения, во многом зависела и судьба отеля, и его собственная. Питер подождал, тщательно обдумыаая,
— То, о чем шла здесь речь, — тихо проговорил Питер, кивнув в сторону адвоката помоложе, — к сожалению, правда. Делегату проходившего у нас конгресса было отказано в заранее зарезервированном для него номере. Это был стоматолог, причем, насколько мне известно, пользующийся исключительной репутацией, но, к несчастью, негр. Как это ни печально, однако в номере отказал ему я. С тех пор я принял для себя твердое решение: ничего подобного больше не повторится.
— Я сомневаюсь, чтобы вам, как вице-президенту, пришлось когда-либо… — начал было Эмиль Дюмер.
— Но я никому не разрешу действовать так в отеле, которым я руковожу.
— Весьма радикальное решение, — смазал банкир и поджал губы.
Уоррен Трент резко повернулся к Питеру.
— Мы ведь все это уже обсуждали.
— Джентльмены, — мистер Демпстер снова надел очки, — мне кажется, я выразился достаточно ясно; я вовсе не предлагаю каких-либо коренных перемен.
— Но, мистер Демпстер, я их предлагаю. — Если уж необходимо скрестить шпаги, подумал Питер, так надо делать это сейчас, и дело с концом. Либо он по-настоящему будет управлять отелем, либо — нет. Выяснить это нужно, и чем скорее, тем лучше.
— Я хотел бы быть уверенным, что правильно понимаю вашу позицию, — подавшись вперед, сказал Монреалей.
Внутренний голос предостерегал Питера, что он совершает оплошность. Но он не обратил внимания на предостереженья.
— Моя позиция весьма проста. Я буду работать в этом отеле только при условии полного отказа от сегрегации.
— А не слишком ли вы торопитесь диктовать свои условия?
— Насколько я понимаю, — тихо сказал Питер, — ваш вопрос объясняется тем, что вы осведомлены относительно некоторых деталей частного характера…
— Да, осведомлены, — кивнул мистер Демпстер.
Питер заметил, что Кристина не отрывает взгляда от его лица. Интересно, что она обо всем этом думает, промелькнуло у него в голове.
— Тороплюсь я или нет, — сказал Питер, — но я считаю необходимым ознакомить вас с моей позицией.
Мистер Демпстер вновь стал протирать стекла очков.
— Вероятно, все мы уважаем твердость убеждений, — обратился он к присутствующим. — Тем не менее, мне кажется, что с данным вопросом можно повременить. Если мистер Макдермотт не возражает, мы можем не принимать сейчас окончательного решения. А позже, через месяц-другой, снова вернемся к данному предмету.
«Если мистер Макдермотт не возражает». А ведь монреалец, подумал Питер, весьма дипломатично предложил ему выход из создавшегося положения.
Весьма известная схема. Сначала наскок, успокоенная совесть, провозглашение символа веры. Затем небольшая уступка. Разумный компромисс между разумными людьми. Снова вернемся к данному предмету. Что может быть интеллигентнее, разумнее. Разве это не тот умеренный, миролюбивый подход к разрешению проблем, который столь мил большинству людей? Взять хотя бы стоматологов. Их письмо с резолюцией, осуждающей действия администрации отеля в отношении доктора Николаса, пришло только сегодня.