Отель
Шрифт:
Помог Питеру и Сэм Якубек. По просьбе Питера он осторожно навел справки об обоих молодых людях — Стэнли Диксоне и Лайле Дюмере. Якубек сообщил следующее: «Отец Дюмера, как вам известно, — президент банка, а отец Диксона торгует автомобилями; у него хорошее дело, большой дом. Оба парня, судя по всему, пользуются достаточной свободой и попустительством со стороны родителей, а также, насколько я понимаю, не испытывают недостатка в деньгах, хотя и до определенного предела. Отцы обоих, судя по тому, что мне удалось узнать, не станут кипятиться из-за того, что их сынки переспали с какой-то там девчонкой; скорее всего,
— Ваши угрозы прижать нас этим заявлением, — заговорил Диксон, — ничего не стоят. Своими глазами вы ничего не видели, и бумага ваша составлена с чужих слов.
— Возможно, вы и правы, — сказал Питер. — Я не юрист и поэтому не могу утверждать наверняка. Но будь я на вашем месте, я не стал бы сбрасывать со счетов этот документ. И еще: чем бы дело в суде ни кончилось, пахнуть оно будет не очень хорошо, и я полагаю, что ваши родители всыплют вам по первое число.
Быстрый взгляд, которым обменялись Диксон и Дюмер, показал Питеру, что последний удар достиг цели.
— Ребята! — взмолился Глэдвин. — Нам вовсе ни к чему попадать в суд.
— Что же вы собираетесь предпринять? — мрачно спросил Лайл Дюмер.
— Если мы сумеем договориться, то я ничего не буду предпринимать, во всяком случае, против вас. Если же вы будете продолжать упорствовать, я вечером пошлю телеграмму мистеру Прейскотту в Рим и передам эти бумаги его адвокатам здесь, в Новом Орлеане.
— Что вы подразумеваете под словом «договориться»? — резко спросил Диксон.
— Это означает, что каждый из вас напишет сейчас полный отчет о том, что произошло в понедельник, включая первую часть вечера, и укажет, кто из служащих отеля так или иначе причастен к случившемуся.
— Черта с два! — взорвался Диксон. — Слишком многого захотели…
— Кончай, Стэн! — нетерпеливо прервал его Глэдвин. И, обращаясь к Питеру, спросил: — Предположим, мы дадим показания. Что вы с ними сделаете?
— Можете положиться на мое слово — хоть мне и очень хочется использовать их соответствующим образом: ваших заявлений не увидит ни один человек за пределами отеля.
— Какие у нас гарантии, что вам можно верить!
— Никаких. Просто у вас нет другого выхода.
В комнате наступила тишина — поскрипывал стул да приглушенно стучала машинка за дверью.
— Я согласен, — нарушил молчание Валоски. — Дайте мне что-нибудь, на чем можно писать.
— Пожалуй, я тоже напишу, — присоединился к нему Глэдвин.
Лайл Дюмер мрачно кивнул в знак согласия.
Диксон нахмурился и, пожав плечами, изрек:
— Итак, всех засадили за писанину. Теперь-то какая разница — одним больше, одним меньше? Только я люблю писать толстым пером, — сказал он Питеру. — Таков мой стиль.
А через полчаса, после того как вся компания удалилась,
Перед ним лежали четыре версии того, что произошло в понедельник; они отличались друг от друга в изложении деталей, но в основном совпадали. Они позволяли восполнить существовавшие дотоле пробелы в информации и давали исчерпывающий ответ на просьбу Питера назвать соответствующих служащих отеля.
Старший посыльный Херби Чэндлер едва ли мог теперь рассчитывать на то, что ему удастся выйти сухим из воды.
Неясная мысль, мелькнувшая было в голове Отмычки, постепенно приобрела вполне четкую форму.
Инстинкт подсказывал ему, что появление герцогини Кройдонской в вестибюле отеля одновременно с ним было не просто совпадением. Это было величайшее знамение, указавшее ему путь к сверкающим украшениям герцогини.
Ясно, что знаменитая коллекция драгоценностей, принадлежащих Кройдонам, едва ли могла целиком находиться в Новом Орлеане. Известно было, что во время разъездов герцогиня брала с собой лишь часть своих сокровищ Аладдина. И тем не менее добыча могла быть крупной: хотя большинство драгоценностей скорей всего хранилось в сейфах отеля, у герцогини в номере наверняка было кое-что.
Как всегда, ключом к решению проблемы был ключ от номера Кройдонов. И Мили Отмычка принялся разрабатывать план, как его добыть.
Несколько раз он поднимался на лифтах, меняя их, чтобы не вызвать подозрения. Однажды, когда в кабине лифта не было никого, кроме лифтера, он спросил как бы невзначай:
— А правда, что в отеле остановились герцог и герцогиня Кройдонские?
— Совершенно верно, сэр.
— Наверно, тут есть специальные номера для гостей такого ранга. — Отмычка широко улыбнулся. — Не то что для нас, простых смертных.
— Да, сэр, герцог с герцогиней занимают президентские апартаменты.
— Вот как! На каком же это этаже?
— На девятом.
Отмычка мысленно поставил галочку возле «пункта первого» и вышел из лифта у себя на восьмом этаже.
«Пункт два» состоял в том, чтобы выяснить номер комнаты. Это оказалось совсем нетрудно. Достаточно было подняться на один марш по лестнице и совершить небольшую прогулку по коридору! Двустворчатые двери, обитые кожей, с вытисненными на них золотыми королевскими лилиями, возвещали о том, что здесь президентские апартаменты. Отмычка запомнил номер: 973-7.
Снова вниз, в вестибюль, — на этот раз чтобы с независимым видом пройтись мимо стойки портье. Быстрый, наметанный глаз сразу подметил, что у номера 973-7 было обычное, как у всех номеров, отделение для почты. И там на гвоздике висел ключ.
Было бы ошибкой сразу подойти к портье и попросить ключ. Отмычка сел в вестибюле и стал наблюдать. Предосторожность оказалась не лишней.
Через несколько минут пристального наблюдения стало ясно, что в отеле приняты меры предосторожности и персонал предупрежден. Обычно портье выдают ключи не глядя, тогда как сегодня они были подозрительно внимательны. Когда у портье просили ключ, он спрашивал фамилию постояльца и сверял ответ с записью в регистрационной книге. Видно, решил Отмычка, весть об удачном рейде, совершенном им утром, распространилась по отелю, в результате чего и приняты дополнительные меры безопасности.