Отель

Хейли Артур

— По-моему, надо меньше болтать языком, если мы хотим управиться к утру, — пробормотал его напарник, не отрывая глаз от приходарасходной ведомости, которую он в это время тщательно изучал.

— Видите, как оно, мистер Эдвардс? — и собеседник Эдвардса примирительно развел руками. — Думаю, что Франк прав — с ним это часто бывает. Потому, хоть мне и очень хотелось бы растолковать вам суть дела, пожалуй, лучше нам продолжать работу, чтобы побыстрей с ней управиться.

— Хорошо, согласен, — поджав губы, ответил Эдвардс: он прекрасно понимал, что получил от ворот поворот.

— Спасибо, мистер Эдвардс. А теперь мне бы хотелось познакомиться с вашей системой учета: закупки, проверка кредитных карточек,

имеющиеся в наличии запасы, последний чек об оплате поставок и так далее. Да, а кофеек-то был хорош, но весь вышел. Нельзя нам еще по чашечке?

— Я позвоню вниз, — сказал ревизор. Он совсем пал духом, увидев, что время близится к полуночи. Судя по всему, гости его намеревались задержаться здесь еще не на один час.

ЧЕТВЕРГ

Если он хочет встретить новый день во всеоружии, подумал Питер Макдермотт, надо ехать домой и хоть немного поспать.

Было половина первого ночи. Очевидно, он пробродил по городу часа два, а может быть, и больше и сейчас чувствовал себя каким-то освеженным и в то же время приятно уставшим.

Он любил подолгу бродить, особенно когда что-то волновало его или требовало решения, — это была давняя привычки.

Расставшись с Маршей, он сначала зашел к себе домой. Однако ему не сиделось в тесных стенах и совсем не хотелось спать, а потому он решил выйти и направился к реке. Он прошел вдоль причалов у Пойдрас-стрит и Джулия-стрит, где стояли пришвартованные суда, одни — тихие, едва освещенные и словно спящие, на других же кипела работа, и ясно было, что они готовятся к отплытию. У Канал-стрит Питер сел на паром и, переправившись через Миссисипи, продолжил свою прогулку вдоль пустынных набережных, любуясь огнями города, оттененными чернотой реки. На обратном пути Питер решил заглянуть во Vieux Carre и теперь сидел, потягивая кофе с молоком на старом Французском рынке.

Несколько минут тому назад, вспомнив впервые за последние несколько часов о служебных делах, он позвонил в «Сент-Грегори». «Есть ли новости в связи с угрозой руководства конгресса американских стоматологов покинуть отель?» — спросил он. «Да, — ответил ему дежуривший ночью помощник управляющего, — старший официант на этаже, отведенном для конгресса, незадолго до полуночи прислал записку. В ней сказано, что исполнительный комитет после шести часов прений так и не пришел ни к какому решению. Однако на девять тридцать утра в Салоне дофина назначено чрезвычайное собрание всех делегатов. Ожидается около трехсот человек. Собрание будет проходить „за закрытыми дверями“, принимаются усиленные меры предосторожности, и отель просили помочь обеспечить секретность прений».

Питер велел выполнять любые их просьбы и до утра выкинул все это из головы.

Если не считать этого разговора, который занял у Питера совгем немного времени, мысли его были целиком поглощены Маршей и событиями минувшего вечера. В голове, словно рой назойливых пчел, неотступно звенели вопросы. Как выйти из создавшейся ситуации с достоинством, не задев чувств Марши? Одно было ясно Питеру Макдермотту: ее предложение принять нельзя. И однако же было бы непростительной черствостью небрежно отмахнуться от столь искреннего признания. Ведь он же сказал Марше: «Если бы все были такими же честными…»

Но было во всем этом и еще кое-что — и почему этого бояться, если уж тоже быть честным? Весь сегодняшний вечер Питера тянуло к Марше — не как к юной девушке, а как к женщине. Стоило ему закрыть глаза, и ее образ вставал перед ним. Ведь такой, как она, он еще не встречал. От одной мысли о ней ударяло в голову, словно от бокала крепкого вина.

Но Питеру уже пришлось познать однажды вкус крепкого вина и сладость опьянения, сменившуюся горечью похмелья; тогда он поклялся,

что никогда больше не допустит ничего подобного. Да только опыт прошлого разве влияет на благоразумность решений, разве он делает мудрее мужчину, когда тот выбирает женщину? Питер в этом сомневался.

И все-таки он мужчина, который живет, дышит, чувствует. Никакое добровольное отшельничество не может, да и не должно длиться вечно. Значит, вопрос стоит так: когда и как с ним покончить?

Так или иначе, — что дальше? Снова увидеться с Маршей? Он полагал, что это неизбежно, — если, конечно, не порвать бесповоротно раз и навсегда. Ну, а если встретиться, то как себя вести? И к тому же: не слишком ли велика разница в возрасте?

Ведь Марше только девятнадцать лет. А ему уже тридцать два. Разница явно немалая, но так ли это на самом деле? Безусловно, будь они оба на десять лет старше, роман между ними или даже брак никому не показался бы необычным. И кроме того, Питер сильно сомневался, сумеет ли Марша серьезно увлечься кем-нибудь из ровесников.

Словом, вопросам не было конца. Однако оставалось все же решить, надо ли ему встречаться с Маршей и при каких обстоятельствах.

Пока Питер ломал голову над всеми этими проблемами, его ни на минуту не оставляла мысль о Кристине. За последние несколько дней они очень сблизились. Питер помнил, что, отправляясь вчера вечером в дом Прейскоттов, он думал о ней. И даже сейчас жаждал видеть ее, слышать ее голос.

Странная штука — жизнь, промелькнуло в голове у Питера, всего какую-нибудь неделю назад он был свободен, как ветер, а теперь разрывается между двумя женщинами!

Мрачно усмехнувшись, он заплатил за кофе и поднялся, чтобы идти домой.

«Сент-Грегори» находился более или менее по дороге, и Питер машинально направился туда. Когда он подошел к отелю, только что пробил час ночи.

С улицы было видно, что в вестибюле конец рабочего дня еще не наступил. А на авеню Сент-Чарльз было тихо — лишь неторопливо ехало такси да шли два-три пешехода. Питер пересек улицу, чтобы обойти отель с задней стороны и немного сократить путь. Здесь было еще тише. Питер только было хотел пройти мимо выезда из гостиничного гаража, как услышал гул мотора, увидел свет фар, появившийся из глубины, и остановился. Через секунду низкая черная машина вынырнула оттуда. Автомобиль резко остановился на полном ходу, так что ночную улицу огласил визг тормозов. «Ягуар», успел заметить Питер, и, похоже, с поврежденной решеткой радиатора, да и фара, кажется, не совсем в порядке. Только бы машину не повредили из-за халатности в гараже, подумал он. Если это так, то ему об этом не замедлят сообщить.

Невольно он взглянул на сидевшего за рулем. И с удивлением узнал в нем Огилви. В глазах начальника охраны при виде Питера отразилось не меньшее удивление. Но тут машина рванулась вперед и умчалась.

Куда это и зачем отправился Огилви, подумал Питер, да еще на «ягуаре» вместо своего помятого «шевроле»? Но, решив, что дела служащих вне стен отеля его не касаются, Питер зашагал дальше — домой.

Придя к себе, он тут же уснул.

В отличие от Питера Макдермотта, Отмычка спал плохо. Успех изменил ему, когда он попытался заказать дубликат ключа от президентских апартаментов, который сумел так быстро и легко воспроизвести на бумаге во всех деталях. Люди, с которыми Отмычка установил контакт по прибытии в Новый Орлеан, оказались куда менее полезными, чем он рассчитывал. Наконец его свели со слесарем, чья мастерская находилась в трущобах неподалеку от Ирландского канала и которому, как сказали Отмычке, можно доверять; тот согласился сделать дубликат, но поворчал, что ему придется работать по спецификации, а не копировать с оригинала. Ключ, заявил слесарь, будет готов лишь в четверг днем, да и цену он заломил несусветную.